Я молчу. Все еще не могу собрать все свои бесконечные мысли воедино.
– Ладно, Дана. Я понял. Можешь не отвечать, – вздыхает он, отворачиваясь.
– Расскажи мне, – выдыхаю я, глядя на его профиль. – Я хочу знать.
– Что именно?
– Почему он сказал… то, что сказал.
Марк снова поворачивается ко мне лицом, и смотрит мне прямо в глаза.
– Потому что я убил своего отца, – отвечает он все тем же спокойным тоном. – За то, что он убил мою сестру.
От произнесенных слов я замираю, напрягаясь всем телом.
У меня не было времени подготовиться к тому, что он скажет, но такого я точно не могла ожидать. Я могла быть готова к истории о том, как по его вине умер от передозировки наркоман, как он в пьяном угаре сбил на пешеходном переходе человека или как случайно толкнул кого-то, а тот вылетел из окна. Я не хотела верить в то, что Марк мог оказаться убийцей. И уж тем более я не хотела думать, что его жизнь могла быть еще хуже, чем мне представлялось. Настолько, что ему пришлось пойти на такое.
– Хочешь спросить, как это произошло? – спросил он. – Знаю, что хочешь.
Я вновь промолчала, но он продолжил.
– Мне было двенадцать, когда он это сделал, – произнес парень, отводя взгляд. – Мою старшую сестру звали Светой. Она была очень красивой, – невесело улыбнулся он. – Ты просто не можешь представить насколько.
В его глазах мелькнула тоска.
– Ей тогда только исполнилось шестнадцать. Она возвращалась домой от своего парня, в которого была по уши влюблена. Ей многие оказывали внимание, но она почему-то всем предпочитала именно его – ушастого паренька в растянутых шмотках, – насмешливо хмыкнул Марк. – Отцу он, естественно, сразу не понравился. У него не было богатых родителей, влияния и всего прочего. К тому же отец вообще всегда был против всего, что было связано с нами, его детьми. Он был отвратительным человеком, Дана, – будто ища у меня поддержки, бросил он на меня быстрый взгляд. – Он бил меня, мою сестру, мою мать. Он был вне себя практически все время. Я не помню ни дня, чтобы он хотя бы раз не наорал на меня просто так. Ему ничего в этом мире не нравилось. Возможно, потому что он понимал, что сам завел себя в тупик, выбрав не то направление. В какой-то момент он оказался пешкой в игре двух его лучших друзей и ничего не мог с этим сделать. Они были сильнее его. А он был сильнее нас и, поэтому решил, что может так вымещать свою злость.
Марк на пару секунд замолчал, переводя дыхание и собираясь с мыслями.
– Я не видел того, что он сделал, – продолжил он. – От меня скрывали то, что случилось с сестрой. Просто однажды, когда я пришел домой, а ее не оказалось дома, мне сказали, что ее больше нет. Настоящую причину ее смерти я узнал гораздо позже, – Марк вздохнул и провел рукой по волосам. – Два года спустя я подслушал разговор своих родителей. Они ругались. Я боялся за маму и был готов если что за нее вступиться.
Света всегда была против отца и того, чем он занимался. Она множество раз уходила из дома, но всегда возвращалась ради нас с мамой. Мы с ней были очень близки. Настолько, насколько могут быть близки родные люди. И вот я узнал о том, что это он убил ее. Избил до смерти, как дворовую собаку.
Я вспылил. Внутри меня будто разом взорвались тысячи бомб. Краем уха я все еще слышал упреки матери, ее обвинения в сторону отца и понимал, что еще немного и я просто сгорю. Я был готов броситься на него в тот же момент, но заставил себя дослушать до конца. До тех пор, пока он не ударил мать.
Я ворвался на кухню, где они сидели, схватил первое, что попалось под руку, и просто ударил. Не целясь. Оказалось, что попал вилкой в его сонную артерию. Всего один удар и он мне уже не смог ответить. Я видел, как он падает к моим ногам, как пытается сдержать кровь, но даже не думал помогать.
– А мама? – прошептала я, чувствуя, как по рукам бегут холодные мурашки.
Марк, будто очнувшись, бросил на меня болезненный взгляд.
– Мама не пошевелилась. Думаю, она была в шоке.
– Она не пыталась его спасти?
– Нет. Она пыталась спасти меня. После того, как он умер, она предлагала мне спрятаться. Собиралась взять всю вину на себя. Но я ей этого не позволил. Полицию никто из нас вызывать само собой не стал. Я позвонил только твоему отцу. Он приехал на следующий день. Мы подрались, а потом много разговаривали.