– Хватило мне разборок с Линбергом за все эти годы! – восклицал любимый голос. – Да, ей двадцать, но я все равно ее никуда не пущу. Скорее запру в этой квартире, чем допущу, чтобы она была как-то с вами связана.
– Вероника Григорьевна, вы должны понимать, что Лин не отступит. Поверьте, ей же лучше…
– Не смей говорить, что для нее лучше! Он понятия не имеет…
– Простите, но это вы, похоже, не понимаете! – повысил на маму голос чужак. – Уже пять лет прошло с момента их знакомства, а вы все еще не считаете эту ситуацию серьезной. Вы знаете, что Лину нужно ее доверие.
– Мне плевать, что ему нужно. Я не отдам ему дочь. То, что она носит его фамилию, еще не делает его полноценным отцом. Он упустил свою возможность принимать участие в ее судьбе. К тому же мне хорошо известно, чем вы занимаетесь, и я не имею никакого желания впутывать в это Даниеллу. Никогда не имела. И даже рада была тому, что Александра не было в ее жизни так долго.
– Ваши взаимоотношения здесь ни при чем! – слишком уж эмоционально для постороннего человека произнес парень. – Вашей дочери может угрожать опасность.
Остановившаяся на полпути, я нахмурилась.
Мама видимо не осознавала, что впутала свою дочь во всю эту историю еще двадцать лет назад, когда решила родить ребенка от этого человека. А потом, когда решила вернуться в этот город, забыв о том, от чего бежала. Насколько мне известно, когда родители познакомились, отец уже занимался чем-то незаконным, но отчего-то мою маму это не смущало. Видимо, как и многие женщины, она думала, что сможет его изменить. Она переоценила свои силы. Но вдобавок к этому привязала его к себе еще больше – мной.
– О какой опасности ты мне твердишь? Наша семья никак не связана с людьми Александра. Он говорил, что о Дане никто не знает. Да и она с возрастом становится все меньше на него похожей. Пусть уже оставит мою дочь в покое.
– Виктория Григорьевна! – вновь вспылил незнакомец, и я услышала, как что-то громко звякнуло. Кажется, он ударил по косяку ладонью, задев расположенную рядом ключницу.
Сделав последний решительный шаг в сторону своей квартиры, я заглянула внутрь. Передо мной предстала чья-то высокая стройная фигура. Это был парень, возвышающийся над мамой на пару голов и казавшийся каким-то великаном в нашем скромном жилище. На нем была какая-то странная серая рубашка и темно-синие джинсы, потертые в некоторых местах, так что казалось, что достались они незнакомцу от собственного отца, если даже не от дедушки.
– Не вежливо обсуждать меня за моей спиной, вам так не кажется? – подала я, наконец, голос, чем заставила парня, слегка вздрогнув от неожиданности, развернуться ко мне лицом.
Я думала, что сейчас вновь почувствую то презрение, что ощущала всякий раз, находясь рядом с людьми Лина, но этого не произошло. Брюнет не был похож на тех, с кем мне до этого доводилось встречаться из-за отца. Его лицо не выражало злости, а внимательные серые глаза не выдавали неприязни ко мне. Это был обычный парень. Можно сказать, даже симпатичный. Он смотрел на меня удивленным взглядом и, будто на несколько секунд завис, изучая меня.
Мне казалось, что мы уже где-то встречались, но я не имела понятия, где и когда это могло произойти.
Незнакомец пришел в себя уже через пару мгновений, провел рукой по темным волосам, и приподнял уголки губ. Лишь намек на улыбку, но все равно какой-то… добрый?
Одернув себя, я свела брови и совсем не вежливо произнесла:
– Чего уставился? Ты не в музее.
Поборов в себе странное чувство, не свойственное мне по отношению к дружкам отца, я заставила себя вспомнить, с какой целью пришел этот парень и какие слова говорил моей маме. Он предупреждал об опасности? Хотел, чтобы я пошла с ним? Так он не первый. И, к сожалению, наверное, не последний. Единственный вариант заставить все это прекратиться – сбежать. Снова сбежать, на что я пока все еще не решилась. Знала, что мама больше не оставит свой дом.
– Ну? Что стоишь? – продолжила я заводиться. Эта история настолько меня достала, что мне хотелось кричать. – Я все равно никуда не пойду. Маме даже запирать меня здесь не придется.
– Ты не знаешь, о чем говоришь, – ответил он без промедления. И этот голос снова всколыхнул во мне что-то необъяснимое. Что-то такое, о чем я давно забыла.