Глядя на себя в зеркало, заметила, что улыбаюсь. Это было так странно, учитывая, что мы с Марком все еще не продвинулись ни на шаг к нашей свободе. Все, чем мы занимались в последнее время, это просто разговаривали о жизни и ждали, когда я снова приду в себя. И все же присутствие рядом кого-то столь надежного, как Марк, продолжало меня радовать.
В отличие от меня Громов чувствовал себя здесь как дома. Однако при этом он ни на секунду не терял бдительности. Когда мы с ним разговаривали, он мог одновременно слушать меня и воспринимать информацию извне, чувствуя приближение опасности. Например, как в тот раз, когда к нам на огонек снова заглянул Аркадий. Это были всего две минуты старческого вздора, но я видела, как Марк был готов в любой момент начать защищаться. И защищать меня. Это было странно, но одновременно с тем приятно. Сеня или Артем никогда бы не стали так поступать. Я хорошо знала их обоих, и понимала, что в свою очередь Артем решил бы сделать ноги или встать на сторону противника, а Арсений попытался бы решить все путем дипломатии. Он бы не стал бросаться следом за мной, зная, что я могу натворить глупостей, и не загородил бы меня своей спиной, приняв первый удар на себя. Эти двое, возможно, не были трусами в прямом понимании этого слова, но они явно не были столь воинственны, чтобы я могла чувствовать себя в их обществе защищено.
Когда в мои мысли прокрался Арсений, улыбка с моего лица почти сразу начала сползать.
Считались ли такие мысли о нем за предательство? Могла ли я с ним так поступить?
Мотнув головой, отвела хмурый взгляд от своего лица. Все это было неправильно. Я не должна была поддаваться очарованию какого-то парня, пока не расставила все точки над i с тем, кто ждал меня дома. Пусть даже для себя я уже все решила. Наши с Сеней пути разошлись уже очень давно, просто я не хотела вновь оставаться одна.
Когда я вернулась обратно в нашу темницу, мое настроение упало настолько, что я даже не сразу обратила внимание на то, что Марка там снова не оказалось. И все бы ничего, если бы не оба охранника, которые все так же сидели на своих местах со спокойными лицами, будто и не подозревая о том, что мой сосед куда-то пропал.
Еще раз оглядев помещение, словно в нем могло появиться хоть какое-то укрытие, где бы мог скрываться мой сосед, я остановилась у кушетки, на которой лежала его кожанка и сжала руки в кулаки.
«Он не мог меня бросить, – думала я. – Он бы не стал».
Однако чем дольше я об этом думала, тем больше начинала сомневаться.
Достаточно ли хорошо я его знала, чтобы быть уверенной, что он играет на моей стороне?
Подумав об этом, сразу себя одернула. Кажется, мы с этим уже разобрались. Я должна была ему верить. Особенно после того, что уже успело с нами случиться.
«Может, он просто втирался ко мне в доверие? – продолжали терзать сомнения. – Может, он узнал все, что было нужно, и теперь просто ушел? Может, он и вовсе был на стороне противника, и пытался шпионить за мной, а не за всеми ними? Марк ведь говорил, что он ищейка. Он тот, кто занимается добычей нужной информации. Что если он подставил моего отца, и влез во всю эту историю для каких-нибудь личных целей? Он всегда знал, как отсюда сбежать. А к Аркадию ходил только за тем, чтобы доносить на меня».
– Вот гад! – воскликнула я, схватив его куртку и швырнув ее прямо в стену. – Какой же придурок!
Подняв кожанку с пола, продолжила колошматить ею стену, выпуская пар.
«Только попадись мне на глаза!» – яростно думала я, чувствуя, как внутри расцветает привычный огонь, сжигающий меня дотла.
Было обидно до слез, но я не позволяла себе плакать. Я только замахивалась и замахивалась ни в чем не повинной курткой, ощущая то, как неприятными спазмами отдаются еще не до конца пришедшие в норму части тела.
Если бы не скрипнувшая дверь, я бы так и продолжила измываться над курткой Марка, затем перейдя и на все остальное, что было в этой комнате. Например, на небольшой старый шкафчик, который зачем-то притащили сюда на днях, не зная, как еще стеснить наши и так не самые обширные апартаменты.