– Ты уверен, что я их запомню?
Громов дернул плечом.
– Наша память интересно устроена. Может, сейчас ты ничего и не запомнишь, а в экстренной ситуации мышцы сработают сами.
– Как мой мозг, который наконец смог узнать в тебе того мальчика из серой тойоты? – усмехнулась я.
– Примерно так, – улыбнулся Марк. – Попробуй меня ударить.
– Куда?
– Куда захочешь. Я открыт.
Он встал, расправив плечи и раскинув руки в стороны.
– Давай.
Я скептично его оглядела.
– Мои враги вряд ли будут вот так ждать от меня удара. Больше похоже на то, что ты хочешь меня обнять.
– Может быть, я хочу сделать захват?
Марк шагнул ближе ко мне, и попытался схватить, но я юркнула ему под руку, и оказалась за его спиной.
– Отлично, – рассмеялся парень, разворачиваясь. – Но это сработает только с кем-то таким же высоким и несосредоточенным как я.
– Я здесь самая мелкая, – заметила я. – Как ни крути, вы все для меня великаны. Раньше мне это помогало.
– А теперь что? Дало сбой? – хмыкнул Громов. – Хотя вообще-то я удивлен твоей способности восстанавливаться. Другая на твоем месте еще от удара Кира бы не отошла до конца, а ты уже умудрилась получить несколько новых.
– Просто я киборг, – усмехнулась я, чувствуя себя совсем иначе.
Никаким киборгом я, конечно же, не была. Одно неловкое движение и синяки снова дали о себе знать, вынуждая обойти стороной Марка и залезть с ногами на кушетку.
– Ты слишком милая для железной леди, – сказал он, засовывая руки в карманы джинсов.
– А ты слишком милый, чтобы быть уголовником, – отозвалась я, тут же об этом пожалев.
Глаза Марка, еще секунду назад светящиеся озорством, покрылись корочкой льда. Кажется, это была очень неудачная шутка.
– Прости, я не то хотела сказать, – воскликнула я тут же.
Парень нахмурился и мотнул головой.
– Нет, ничего, – ответил он. – Это же правда.
Серьезно взглянув на меня, он отошел в сторону и снова устроился на матрасе возле стены.
Похоже, наш урок боевых искусств откладывался на неопределенный срок из-за моего длинного языка.
– Марк, – позвала я его негромко.
– Дана, не стоит, – слабо улыбнулся он. – Я – уголовник. А ты не первая, кто мне об этом напоминает.
– Но…
– Поговорим о чем-нибудь другом, ладно?
– Хорошо, – вздохнула я, чувствуя себя крайне неловко.
– Некоторым приемам я тебя все равно научу. Позже. Когда пойму, что ты настроена и тебе это правда нужно.
Я только кивнула. Марк, опустив голову, уставился взглядом в пол.
– Может, тогда расскажешь, что тебе нравится помимо легкой атлетики? Не обязательно что-то, в чем ты хороша.
Я пожала плечами.
– Ну… я неплохо рисую.
– Да? – снова взглянул он на меня. – А я ужасно.
Вытащив из кармана ту самую палочку, что время от времени крутил в пальцах, Марк принялся рисовать на земляном полу какие-то образы. Это были деревце, солнце и водная гладь, которую он изобразил в виде маленьких червячков. Такие картинки обычно рисуют маленькие дети, когда не знают, что им изобразить.
– Да уж, не шедевр, – хмыкнула я, следя за тем, как он продолжает творить.
– Правда? – усмехнулся парень. – А я думал ты узнаешь в этой картине Тургеневский парк. По-моему, ты частенько там бываешь.
Я улыбнулась.
– Он же рядом с моим домом. Я люблю там бегать.
– А мы с ребятами раньше постоянно там гуляли. Любили на спор переплывать пруд туда и обратно. Мама из-за этого ругалась, но я никогда не слушал.
– Сейчас он не такой живописный, как раньше. Думаю, ты бы вряд ли решился переплывать его. Там грязи уже больше, чем воды.
– А жаль. Там действительно было здорово.
Молча спустившись со своей кушетки, я устроилась рядом с Марком на полу, поджав под себя ноги.