– Что ты делаешь? – склонился он ко мне, наблюдая.
– Спасаю твой шедевр, – ответила я, выводя тонкие ветви деревьев не успевшими обломиться ногтями.
За деревьями пошли лавочки, а затем и дети, резвящиеся на берегу, бросая в воду камушки.
Все это лишь отдаленно напоминало реальную картину, но выглядело все же вполне недурно. Этакая сырая графическая зарисовка.
– У тебя явно выходит лучше, чем у меня, – произнес Марк, следя за моими движениями.
– А ты наверняка лучше меня дерешься.
– Я еще и пою классно, – самодовольно хмыкнул парень.
– Не удивительно. У тебя очень приятный тембр, – произнесла я раньше, чем успела подумать. Не хотелось выдавать Марку то, что его голос воздействовал на меня, как никакой другой. Если бы он понял, что имеет надо мной больше власти, чем требуется, наверняка зазнался бы. Да и я не смогла бы больше скрывать, что меня откровенно влечет к этому парню. По совершенно неведомым мне причинам.
– Приятно слышать, – отозвался Громов, намеренно делая голос более томным, отчего я наверняка начала краснеть.
– Не обольщайся, – сказала я, отворачиваясь. – Лучше продемонстрируй мне свой талант. Я с тобой своим поделилась.
– Хочешь, чтобы я спел? – вскинул он брови.
– Почему нет?
– Не думал устраивать бесплатный концерт для наших дружочков, – он бросил взгляд в сторону выхода.
– Они в любом случае попытаются нам навредить. Я могу не успеть убедиться в том, что ты меня не обманываешь.
Марк посмотрел на меня долгим взглядом, видимо решая, стоит ли ему возмутиться насчет моего пессимизма, но все же предпочел ничего не говорить. Он только поднялся на ноги и, повернувшись ко мне спиной, запел. Негромко. Но достаточно отчетливо, чтобы я могла оценить его голос.
И это оказалось сильнее всего, что было сказано им до этого. Он не врал, когда говорил, что здорово поет. Это было даже больше. Он пел так, что казалось, будто касался моей души, ничего особенного для это не делая.
Я не заметила, как задержала дыхание, узнав одну из своих любимых когда-то песен.
А ветер дует мне в спину, в ботинках вода
Где-то зонт потерял в прошлой жизни своей.
Не волнует ангина и дождь ерунда.
Ты пойми, я застрял, хоть ты лей, хоть не лей.
Переулок пустой, а за ним поворот.
Беззаботный шофер лужу даст напрокат.
Я как зомби иду за тобой третий год.
Мои ноги - мотор. Я иду на закат.
Мне становится не по себе от того с каким чувством Марк произносит фразу за фразой, так глубоко врезавшуюся в мою память. Может, и для него это не просто песня не самого известного из исполнителей?
Я когда-нибудь буду с тобою.
И скажу тебе "доброе утро".
Это слово такое простое
И приятное как камасутра.
Расчешу я тебя на рассвете,
Заплету твои волосы в косы.
Мы вдвоем утро доброе встретим
И на улицу выйдем без спроса.
Смотрю в спину парня и чувствую, что что-то не так. Я что-то упускаю. Что-то безумно важное, о чем уже успела забыть.
Где же крылья мои, чтоб я смог долететь
До желанной мечты твоих синих глаз.
С каждым днем ближе мы. Нужно перетерпеть
Одинокую ночь неразборчивых фраз...
Тихое пение резко прерывается, оставляя за собой короткое эхо.
Я продолжаю смотреть в спину парня, видя, как голова его опускается, а плечи снова начинают напрягаться. Он вновь чем-то встревожен.
– Нам надо отсюда выбираться, – со всей серьезностью произносит Марк, оборачиваясь. – Нельзя больше ждать.
Его серые глаза полны печали и одновременно с тем решимости.
Я киваю в ответ, соглашаясь.
А сама понимаю, что это еще не все. У меня есть еще одна загадка, требующая решения. Я должна понять, что меня связывает с этим парнем, помимо одной единственной встречи в далеком детстве, о которой я помню. Было во всем этом что-то еще, и я должна была разгадать эту тайну.