– Я не знаю, как еще в таких условиях тебе это доказать.
– Ты уже доказал, – ответила я, вспоминая все те случаи, к которым у меня теперь снова был доступ. – Много раз.
– Тогда просто позволь мне довести все до конца. Я не сидел без дела все это время. Да, ты многого не знаешь, но это для твоего же блага. И я не хочу, чтобы…
– Чтобы я снова все испортила? – перебила я.
Марк вздохнул.
– Ясно. Отпусти меня.
– Нет.
– Пусти. Мне нужно выйти.
– Ты не будешь ничего предпринимать в одиночку?
– Сейчас я должна вспылить и сказать, что ты тоже решил все сделать без меня, но не стану. Мне просто нужно в туалет.
– Хорошо, – приподнял один уголок губ парень, отпуская меня.
Напряжение тут же отступило. Как и я, решившая поскорее сбежать.
Зайдя в уборную, первым делом взглянула на себя в зеркало. Все было не так критично, так что я смогла быстро привести себя в порядок, думая лишь о том, что со мной происходит и почему стало так остро ощущаться присутствие Марка в моем личном пространстве.
Подумаешь, парень, который полжизни выслеживал меня, работая тайным телохранителем. Подумаешь, человек, чье присутствие в моей жизни мой мозг отвергал как что-то ненужное. Подумаешь. Всего лишь тот, кто напрочь вытеснил из моих мыслей всех остальных, за считанные дни заменив собой.
Смочив лицо холодной водой, я бросила последний взгляд в зеркало, и пошла к туалетным кабинкам. Все они оказались заперты. И только одна дверца все же мне поддалась.
Дернув ее на себя, заметила, как что-то зажатое между ней и косяком, упало на пол. Это был небольшой лист бумаги, свернутый в несколько раз.
Мое любопытство взяло верх.
Схватив сверток, я зашла в кабинку, чтобы никто точно не смог меня заметить, и подрагивающими отчего-то пальцами, принялась его разворачивать.
Не знаю, что меня так взволновало, но я чувствовала, что это что-то очень важное и точно предназначается мне. В последнее время я вообще не видела, чтобы по особняку ходили женщины. Не могли ведь их просто взять и увезти отсюда? И если это так, то зачем?
«Дана, я очень надеюсь, что ты все-таки решилась взять это письмо, и сейчас читаешь то, что я хочу рассказать, – начала я читать. – Через пару дней приезжает твой отец и Арк хочет устроить для него мини-банкет. Думаю, ты догадываешься, что у него намечается неприятное продолжение. Арк не собирается отпускать никого из вас. Никогда и не собирался. Все, что его интересует – это деньги и власть. Он – ужасный человек и ему нет дела ни до кого, кроме него самого. Вы должны бежать в этот день. Иначе у вас не останется шанса. Как и всегда охранять вас будет два человека. Я договорился, что смогу подменить одного из них, так что чем смогу, тем помогу. Но, как понимаешь, подставляться мне не хочется. Я пока не могу сказать, кто будет вторым. Все меняется слишком часто. Аркадий сходит с ума из-за приезда Лина. Но ты не думай о нем. Просто беги. Я расскажу вам все, как только мы встретимся наверху. Дана, верь мне. Я тебе не враг. Я бы и сам сбежал, но не могу. Мне некуда идти. Выкинь это письмо, как только прочтешь, и действуй так, как я сказал тебе. Твой дружелюбный аноним».
Я еще несколько раз пробежалась глазами по строкам, прежде чем до меня окончательно дошел смысл написанного.
Если я останусь здесь, я умру.
Все это время мы находились тут на убой.
Эта мысль давно зрела в моей голове, но еще никогда не казалась мне такой реальной.
«Беги», – пульсировала в висках тревога.
«Беги», – билось в груди.
Дрожащими руками я смогла порвать пугающую записку, бросая куски ее в унитаз, и нажать на кнопку слива.
Вдох.
Бумага завертелась в водовороте.
Выдох.
Кто-то снова просил меня ему довериться, но на этот раз я не была уверена, что могу доверять даже самой себе.
Когда шла обратно, чувствовала, как подгибаются мои ноги. Животный страх как и в первые минуты, когда я оказалась здесь, парализовывал все мои чувства изнутри. Казалось, что коридоры стали уже и темнее. Картины – более устрашающими. Обстановка в целом – угнетающей. Ноги не слушались, поэтому пару раз я запнулась, едва не повалив за собой Яра. Он, глядя на все это, ничего не говорил, что было странно. Обычно парень был более словоохотлив. Видимо, знал, что в скором времени меня ждет.