– Решил бросить меня после всего, что произошло? – спросила я безжизненным голосом.
– Для начала постараюсь убедиться, что с тобой все в порядке и тебе ничего не грозит.
– А если все же…
– Значит, я их всех убью, Дана, – взорвался вдруг парень. – Я приду к каждому и оторву им голову, чтобы ты была в безопасности. А потом всю жизнь буду скрываться не только от твоего отца, но и от полиции.
Я знала, что он этого не сделает, но тот уверенный тон, с которым он произносил эти слова, пугал и восхищал одновременно.
Что со мной вообще не так?
– И даже тогда ты не захочешь дружить со мной, – отозвалась я.
– Да не могу я с тобой дружить, – всплеснул он руками. – Пойми. Это ради тебя. Живи своей нормальной жизнью и забудь обо всем. Я не для того оберегал тебя столько лет, чтобы втянуть во все это.
– Но меня уже во все это втянули! – воскликнула я. – И ты здесь совсем не причем.
Марк сунул руки в карманы джинсов.
– Зачем мы вообще говорим об этом? – спросил он.
– Мне интересно знать, что ты чувствуешь. Мы всегда говорим лишь о том, что думаю я.
– Хочешь знать о моих чувствах? – хмыкнул он, запрокидывая голову. – Интересно, о каких именно? О тех, что я испытывал, когда с самого детства таскался за тобой как верный щенок, не имея возможности подойти слишком близко? Или, может, о тех, что были со мной, когда я видел тебя с твоим блондинчиком? Как, ты говорила, его зовут? Арсений?
Он сделал шаг обратно ко мне. Я задрала голову вверх, чтобы видеть его глаза, иссекающие молнии.
– Зачем я только все это делал? – спросил он сам себя. – Почему как все нормальные люди не остался в стороне? Это же не мое дело.
– Может, потому что ты добрый? И хорошо относишься ко мне?
Марк улыбнулся и покачал головой.
– Ты даже представить себе не можешь, как сильно я тебя ненавидел, – произнес он после небольшой паузы. – Я терпеть тебя не мог за то, что ты это ты. За то, что ты появилась в моей жизни и за то, что я никак не могу перестать волноваться о тебе. Ты казалась такой хрупкой и милой, что становилось тошно. Но изо дня в день я продолжал приходить и провожать тебя до дома, думая лишь о том, как хочу, чтобы ты, наконец, меня заметила.
– И я заметила!
– В этом и проблема! – воскликнул он, кладя ладонь мне на шею. – Я хотел этого, но знал, что этого не должно произойти. И чем дольше мы здесь, тем становится сложнее. Я начинаю думать совсем не о том.
– Например?
– Например, о том, что я могу в любой момент коснуться тебя. Так, словно я имею на это право, – Марк скривился, убирая руку. – Я много раз видел тебя с белобрысым. И знаешь что? Я завидовал ему. Я видел, как вы дружили, а затем как стали парой. Однажды я даже видел ваш поцелуй, – парень мотнул головой. – Ты представить себе не можешь, насколько недобрым я тогда был. Этого твоего Захарова, который, как оказалось, и был твоей первой любовью, я почему-то не брал в расчет. Но когда появился белобрысый, я будто свихнулся. Несколько недель я вообще не приближался к тебе. Обходил стороной все места, где ты могла оказаться. Колошматил всех, кто попадался на моем пути. Но потом… – он нервно провел рукой по волосам. – Потом я случайно встретил вас, и увидел, что с ним ты расцветаешь. После того выпускного ходила как в воду опущенная, а через какое-то время рядом с ним стала улыбаться и смеяться снова.
Затаив дыхание, я слушала рассказ Марка и вспоминала то время, о котором он говорил. Я не замечала очень многого, но и он сам не замечал не меньше. Все эти улыбки и смех были наигранными. Я заставляла себя смеяться, чтобы не выглядеть угрюмой брошенкой, а Громов принимал это за искреннее счастье. Как же все было запутано.
– Ты представить себе не можешь, как я хотел оказаться на его месте и быть причиной твоего смеха, – прошептал Марк.
Я шумно сглотнула. Все это действительно казалось чересчур откровенным.
– Значит, ты мне врал, когда сказал, что относишься ко мне только как к давнему другу?
– Естественно, я врал, – усмехнулся он. – Спустя столько лет я просто не мог оставаться таким же бесстрастным. Я повзрослел. Во мне проснулась не обоснованная ревность, и это не имело ничего общего с дружескими чувствами.