Легкие прикосновения губ со временем становились все более глубокими и тягучими. Моего лица касалась широкая ладонь Марка, а мои пальцы терялись в его мягких волосах, не переставая перебирать их. Остановиться все никак не получалось. Мы словно оба сошли с ума.
– Еще немного… и у нас… случится… кислородное голодание, – произнесла я, с трудом оторвавшись.
Громов усмехнулся, упершись лбом в мой лоб и так же, как и я, тяжело дыша.
– Не таким я себе представлял наш первый поцелуй, – отозвался он.
– А ты представлял его? – рассмеялась я.
– У меня было много времени, – ответил Марк, снова касаясь моих губ своими.
Все это было так странно, и одновременно с тем правильно, что я просто терялась в своих ощущениях, не до конца осознавая, что все же не сплю.
– О чем мы с тобой говорили до этого? – спросил, вновь оторвавшись от меня, парень. – Нужно переключиться.
– Ничего нового. Просто нас уже давно хотят убить, – произнесла я, спускаясь с полупальцев и утыкаясь ему в грудь.
– Точно, – выдохнул Марк, выпрямляясь. – Все та же проблема. Как и всегда.
– Это очень плохо, что я тебя поцеловала? – задала я, начавший мучить меня вопрос, прокручивая в своей голове то, что только что произошло.
Я и раньше целовалась с парнями. Их было не много, но я все же была осведомлена, как действует на меня этот процесс. Так вот ничего подобного я еще до этого не испытывала. Более того я ни разу не целовала кого-то первой, не находясь при этом в отношениях больше месяца.
В этот раз все было иначе. И это одновременно волновало меня и радовало.
– Все зависит от того, что ты чувствуешь по этому поводу, – ответил Марк, проводя ладонью по моим волосам.
– Чувствую себя предательницей.
Рука Громова застыла на уровне моих лопаток.
– Точно. На пару минут я даже забыл о белобрысом.
Он хмыкнул и, опустив руки, отстранился.
– Не волнуйся. Я не расскажу ему, – произнес он, фальшиво улыбаясь.
– Я сама ему расскажу, – отозвалась я, глядя на то, как нить, связывающая нас с Марком, все больше натягивается, грозясь снова порваться.
– Не стоит. У тебя там, – он кивнул в сторону лестницы, – и без меня прекрасная жизнь. Просто я ненадолго забыл об этом. Тебе удалось сбить меня с толку.
Сделав еще несколько шагов, он опустился на свой матрас, опершись о стену.
– Ты думаешь, что знаешь, какая у меня жизнь? Ничего подобного. Тем более с тех пор как я попала сюда от моей прежней жизни вообще ничего не осталось. Давай больше не будем поднимать эту тему. Мы повторяемся.
Преодолев расстояние до кушетки, я забралась на нее с ногами, уставившись взглядом в пол.
Общение с этим парнем превращало меня в настоящий маятник, мечущийся между состоянием раздраженности и симпатии.
Какое-то время мы сидели молча. Я пыталась привести свои мысли в относительный порядок, а Марк теребил в руках все ту же железную палочку, которая не давала ему покоя.
– Почему ты все время вертишь ее в руках? – спросила я, в конце концов.
Громов поднял глаза на меня.
– Привычка, – ответил он. – В школе на ее месте всегда была ручка. Так мне легче сосредоточиться.
– Там что-то написано, – ткнула я пальцем в надпись.
– «Всегда оставайся верен себе и тогда сможешь сберечь свою душу», – перевел для меня сосед.
– Откуда она у тебя?
– Нашел несколько лет назад, когда гулял во дворе с собакой.
– Ты не говорил, что у тебя есть собака.
– Она умерла около полугода назад. Ее звали Джули и вы с ней однажды виделись.
Я вопросительно изогнула бровь.
– Однажды я брал ее с собой, чтобы встретить тебя. Она сорвалась с поводка и бросилась тебе навстречу.
Перед глазами поплыли картинки многих собак, которые когда-либо подбегали ко мне на улице. Я вообще нравилась большинству животных, сама не понимая почему.
– Извини, я вряд ли вспомню тот случай.
– Уверен, мою девочку ты должна была запомнить. В тот день ты целовалась со своим парнем у крыльца школы, а Джули цапнула его за ногу, – комната наполнилась тихим смехом Марка. Видимо, это воспоминание веселило его.