На следующий день ближе к обеду, оторвав взгляд от находящейся в моих руках железной палочки с иероглифами, я заметила протянутую ко мне ладонь Марка. Он стоял прямо напротив и смотрел на меня сверху вниз.
– Что? – спросила я, вкладывая необычную вещицу ему в руку. – Ты оставил ее здесь без присмотра.
Стараясь не касаться моей кожи слишком долго, Громов сжал кулак и сунул свой талисман в карман.
– Я тут вспомнил, что обещал тебе кое-что.
– Вытащить меня отсюда?
Марк приподнял уголки губ и снова протянул мне ладонь.
– Мне больше нечего тебе дать, – произнесла я.
Он же лишь слегка наклонился и, аккуратно взяв меня за локоть, заставил подняться с кушетки. Мы оказались настолько близко друг к другу, что я не сразу сориентировалась, чего хочу больше – показать этому парню, что умею владеть собой и своими эмоциями, или продолжить то, что мы начали пару дней назад.
– Я обещал, что покажу тебе несколько приемов, которые могут помочь тебе спастись, – чуть склоняясь, сказал он негромко.
– Думаешь, я уже готова?
– Думаю, у нас больше нет времени.
Решив разрушить вновь повисшее в воздухе напряжение, я приподняла свободную руку и несильно ударила парня в живот. Он тут же склонился, держась за него, и искренне улыбнулся.
– Эффект неожиданности? Отличный прием, – хмыкнул он, выпрямляясь. – Но все равно никуда не годится.
– Хочешь снова оказаться в больнице? Когда выйдем отсюда, могу попробовать в полную силу.
– Я буду к этому готов, – приподнял он уголки губ. – И все же я хочу, чтобы ты знала основы. Времени на полный курс у нас нет, но я постараюсь помочь тебе разобраться.
– Ну, хорошо, – ответила я.
Отойдя чуть в сторону, я приняла типичную боевую стойку из фильмов про бокс.
Марк тихонько рассмеялся.
– Это немного не то, на что я рассчитывал, но…
– Тогда показывай, как надо.
Громов кивнул и снова сократил расстояние между нами.
– Руки чуть ниже, – произнес он, невесомо касаясь моих локтей и посылая по ним рой мурашек – то ли от того, что его ладони сегодня были ужасно холодными, то ли из-за того, что мое тело стало реагировать на него гораздо острее после того, как я узнала правду. – Локти ближе к корпусу. Кулаки вот так.
Коснувшись моих кистей, он исправил положение моих пальцев, не поднимая на меня глаз.
– Подумаешь, – выдохнула я, опуская руки. – Мне это все равно не поможет.
Развернувшись, я сделала шаг к кушетке, но мне не дали на нее сесть. Марк шагнул следом, и положив руку поперек моего живота, притянул меня спиной к своей груди.
– Я с ума схожу, думая, что что-то может пойти не так, – прошептал он мне на ухо. – А если мы с тобой позанимаемся, я смогу хотя бы немного успокоиться. Помоги мне в этом, пожалуйста.
Пока он говорил это, я не заметила, как закрыла глаза, перестав дышать. Снова открыв их, я кивнула.
– Ладно. Если ты так настаиваешь.
Занятия самообороной оказались не такими легкими, как мне представлялось. Марк был серьезен и сосредоточен, постоянно поправляя меня и следя за тем, чтобы я действовала так, как ему требовалось. Он не улыбнулся ни разу за все то время, пока я училась делать подсечку и бить противника в правильные точки, используя при этом максимум своих возможностей.
– Нет, Дана, неправильно, – воскликнул Громов. – Ты бьешь рукой, а нужно всем корпусом. Так эффективнее. И положение рук совсем не то, что я показывал.
– Тогда покажи еще раз, – отозвалась я, совсем падая духом. Ему не нравилось буквально все, что я делала.
Резко шагнув ко мне, он преодолел разделяющее нас расстояние, и, снова взяв меня за руки, поставил их в том положении, что ему хотелось.
– Бей, – сказал он. – Изо всех сил.
– Я сделаю тебе больно.
– Переживу.
– Я не хочу тренироваться на тебе.
– А есть какие-то варианты? – заглянул он мне, наконец, в глаза. – Может, надо было позвать кого-нибудь из тех шавок, что сидят наверху?