– У тебя все получится. Мы с бабушкой верим в тебя.
Я застенчиво взглянула на дорожку, выделенную для новичков моего возраста. В конце нее у стены находились маты, которых мы должны были коснуться, останавливаясь. Я миллион раз делала это на тренировках, но сейчас почему-то было боязно. Я постоянно думала, что сяду в лужу, и все ребята меня засмеют.
– Мам? – снова взглянула я на нее. – А можно мы уйдем?
– Ну, ты чего, милая? – заворковала надо мной бабушка, гладя меня по плечу. – Ты ведь столько готовилась.
– Я все равно плохо бегаю, – прошептала как можно тише, не желая признаваться. – Они точно меня догонят.
– А ты не думай о них, – произнесла мама. – Смотри, – указала она на один из матов. – Там твоя цель. Видишь?
Я кивнула, и посмотрела в глаза бабушки, ища еще большей поддержки.
Та улыбнулась своей самой теплой улыбкой.
– Думай только о том, что тебе нужно как можно быстрее до нее добраться. Ты должна опередить саму себя, а не их. Сосредоточься на этом.
Я кивнула еще раз.
Соревнования в тот день я выиграла с завидным отрывом. После него у меня даже взяли интервью, которое я, к сожалению, позже так и не смогла посмотреть. Но мамины слова я запомнила навсегда. Когда перед тобой есть одна единственная дорога и цель, к которой она ведет – не стоит отвлекаться на тех, кто подгоняет тебя или кричит с обочины. Есть только ты, она и время, разделяющее вас. И все, что требуется от тебя – это идти. Прямиком ей навстречу.
Глава 18.
Дождаться утра оказалось сложнее обычного. Мне постоянно казалось, что я не успею собраться, не смогу быстро сориентироваться и у нас ничего не выйдет. Паника вновь накатывала на меня волнами, сбивая с толку. Я представляла Аркадия, хлопающего в ладоши и мрачно при этом смеющегося, тыча в меня пальцем, вспоминала комплекцию Трона и Штыря, которые не собирались со мной долго возиться. Я хотела верить, что все обойдется, что мы выберемся, но чем ближе подходило время часа икс, тем больше я начинала в этом сомневаться.
Открыв глаза в очередной уже раз, взглянула на мигающий тусклый фонарь. Он ужасно раздражал меня своим треском, и я еле сдерживалась, чтобы что-нибудь в него не запульнуть. Не лучшее начало дня для свершения великих дел.
Скрежет в замочной скважине вынудил меня резко подскочить на кушетке, оглядываясь. Я не знала, чего именно мне стоило ожидать этим утром – палачей, пришедших, чтобы забрать меня на казнь или анонимного друга, обещавшего нам свою помощь.
Оказалось, это был Кир, в руках которого виднелся поднос. Он поставил его на пол возле лестницы, и вперил серьезный взгляд в сторону Марка.
– Яр, – стало единственным, что он произнес, прежде чем снова подняться по лестнице и захлопнуть за собой дверь.
Я повернула голову и взглянула на своего соседа.
– Что это было? – спросила я хрипло.
Он сидел у стены с отсутствующим выражением лица и смотрел в пол, будто ведя какой-то мысленный отсчет. Раз… два… три…
– Думаю, ты и сама все поняла, – ответил он, все так же не глядя на меня.
Мои глаза расширились от удивления.
– Ты же не хочешь сказать…
– Что это он нам помогает? – перебил парень. – Именно.
– Об этом вы тогда говорили?
Он кивнул.
– Но зачем он написал ту записку?
– Решил, что я слишком много от тебя скрываю. Он считал, что ты должна знать о самом, по его мнению, главном.
– О том, что если я не сбегу меня убьют?
Марк промолчал, но я и так поняла, что попала в точку.
– Зачем ему это? Он ведь сам меня сюда притащил.
– У Зиба раздвоение личности, – ответил Марк, поднимаясь на ноги и направляясь к стоящему у подножия лестницы подносу. – А еще он боится своего отца.
– У кого?
– Я говорил тебе о мальчике, с которым общался в детстве. Его прозвищем было…
– Зибенс? – вспомнила я то дурацкое слово, что услышала от своего соседа впервые. – Кир – сын Аркадия? Почему ты не говорил?
Марк передернул плечами.
– Думал, сама догадаешься.
Громов наклонился к подносу, отодвинул одну из тарелок, затем вторую и вытащил из-под нее два небольших ключа, сцепленных железным колечком.