Шла потом за ним по всем дорогам,
Юность стерегла и окрыляла,
Но за слово взыскивала строго,
Легкой рифмой нрав его пытала.
То пред ним, игривая, являлась
В образе красавиц и кружила
Голову ему, потом смеялась,
Донжуанский список заводила.
Светлый лик Натальи Гончаровой —
Как звезда судьбы в ладонь упала.
И рождалось пламенное Слово,
На бумаге нежностью дышало.
Вымысел и быль плела умело
Для поэта сладостная Муза,
Машенькой Мироновой глядела,
В мир, где верность и любовь в союзе.
Домик удивительный в Коломне
Подарила, окружила славой,
Чтобы о земных страстях напомнить.
Подружила с ветреной октавой.
На перекладных с ним колесила,
Заглянула к Моцарту с Сальери.
Путь поэта-вещего мессию
К горним высям правила по вере.
В ней была и кротость той старушки,
Что его без памяти любила,
Муза в вечном списке имя Пушкин
С Русью навсегда объединила.
2008
«Мы с близкими бываем близоруки…»
Мы с близкими бываем близоруки
В различных мелочах и в самом главном…
По Невскому Наталья Николавна
В веселых санках.
Близок час разлуки.
Но — то ль судьба,
То ль тихий снежный вечер
Ей помешали разглядеть:
Навстречу
В санях два седока промчались мимо.
А время, как всегда, необратимо.
Ошибки, недогляд и неудачи
Не зачеркнуть и не переиначить.
Промчались мимо Пушкин и Данзас…
О, если б в сани был впряжен Пегас!..
Но конь земной их нес до Черной речки.
У Натали не екнуло сердечко.
Не то б к супругу протянула руки,
Остановила, путь загородила.
…Любовь таит недюжинную силу.
Но часто мы слепы иль близоруки.
2000
Десятое февраля
Мимо окон летит, мимо времени снег.
Ветер с Мойки —
Холодный, февральский — насквозь.
Натали!
И глаза под припухлостью век —
Два потухших огня от нечаянных слез.
Боль.
Жестокая боль.
И компрессом со льдом
Не умерить пылающей стужи костер.
Муза, тихо простившись, покинула дом.
Он на жестком диване один распростерт.
Две прекрасные женщины.
Ради одной
Он пожертвовал жизнью. Да здравствует честь!
А другая походкой ушла неземной,
Унося в день грядущий бессмертную песнь.
1991
Последний путь
Все тот же конь, впряженный в сани.
Жандармский кнут вдоль взмыленной спины.
Звезда скатилась на прощанье
Слезой с высот Российской стороны.
Луна прикрыла скорбно вежды —
Читает поднебесную псалтырь.
Поэта душу примет вечность,
А тело — Святогорский монастырь.
Дорожный ветер правит тризну.
Он Пушкина любил, знавал в лицо,
Не раз сопровождал при жизни
По Псковщине в опальное сельцо.
Михайловское ныне одиноко
И мертвенно в серебряных снегах.
Кто без Арины Родионовны
Земле предаст с молитвой тихой прах.
Морозы сретенские грозны.
О, Спасе Правый! Все мы во грехах.
Горячие не заморозить слезы
Никиты-дядьки на седых щеках,
Как на щеках и матушки-России,
Что сына небывалого взрастила
Да вот отправила дорогой горней
Во праздник Сретенья Господня.
2003
Шестое июня
Ах, Александр Сергеевич, милый!
Время, как конь молодой без узды,
Мчится в день будущий неумолимо
С первой звезды до последней звезды.
Ветер забвенья нечаянно дунет —
Даты сотрутся в сумятице дней.
Но вековечно — шестое июня,
Дата рожденья поэзии всей.
Ваше перо для России державно,
Вещий глагол — для истории свет.
Каждый талант с Вами дерзко на равных
Пишет о вечности страстный сонет.