Карадаг
О, если б нам пройти чрез мир одной дорогой.
Раскачивало время рискованно, обманно
Серебряного века святую колыбель.
И состоялась крепость на все века заглавной —
Пристанище гонимых, лазурный Коктебель.
Хозяин, как апостол, вихрастый и в сандалиях,
Холщовая рубаха распущена до пят.
Здесь страсти утишались, стирались и страданья.
Средь каменистой пустыни — приют,
как райский сад.
Запретное звучало взволнованно и смело.
Теснились в акварелях реальность и мечта.
А время проецировало красное на белом.
Но были,
кто цвет правды из двух предпочитал,
Хозяин — сам громада среди холмов скалистых —
Шел вечности навстречу, неся в себе любовь.
Под небосводом чистым, под небосводом мглистым
Вплеталась цветом радужным
в венец былинный новь:
«Все видеть, все понять, все знать» и в сущем мире
«Все пережить» и сделать до неба твердый шаг.
Поэзии земной вселенскую квартиру
Вмещал в себя скалистый Карадаг.
Невидимым резцом прочерчен четко профиль
На солнечной скале. О, Максимилиан!
Душа живет в стихах, любовью дышат строки.
У неба свой на все земное план.
О, Максимилиан!
2011
«Владимир Маяковский в желтой кофте фата…»
Владимир Маяковский в желтой кофте фата,
Но не ноктюрн на флейте водосточных труб
Сыграл, а реквием, по-своему набатно,
Взлохматив времени серебряному чуб,
По-хулигански вышел на эстраду
Рифмач, забывший про парадность,
Поэт-кумир с истерзанной душой
По звездам к гиблой пропасти пошел.
2008
Чеховская роща
Жизнь то в гору идет, то вдруг камнем — с горы.
Кто-то терпит, а кто-то противится, ропщет.
По вишневому саду прошлись топоры —
Нежный цвет на заре равнодушие топчет.
Обыватель на стол ставит свой самовар.
Что ему красота? Заморочка — и только.
Красота — ходовой, каждодневный товар —
Будь то лес или сад, иль цветущее поле.
Доктор Чехов, ревнитель правдивых словес,
Разбивал цветники и выхаживал розы,
И любил, как поет песню вечную лес,
Сам сажал и растил для потомков березы.
Он любил чистых сердцем людей и венчал
Честь и совесть, и правду на вечное царство.
Доктор Дымов… Ах, это ли не идеал?!
И сам Чехов по жизни во многом — как Астров.
Человек — царь в себе, не букашка — в пыли,
Даже если теснят его волю оковы…
Путешествие доктора на Сахалин —
Это подвиг писателя, мастера слова.
Его слово — в защиту страдающих душ,
Его слово и смех — сквозь горячие слезы.
…Наше время — из гроз и немыслимых стуж,
Ну а в Чеховской роще — под солнцем — березы.
2010
Часть IV
Есть всего одна дорога, что угодна только Богу
«Тот прикоснулся к небесам…»
Тот прикоснулся к небесам,
Кто песенно восславил Землю.
Разнообразны голоса,
В них вечный спор рассвета с темью.
Вот голос правды с хрипотцой,
Суровый и вчера, и ныне,
Над пропастью ведет слепцов
К прозренью, к солнечной вершине.
Вот голос чести, как труба,
Призывен до самозабвенья.
Кто победил в себе раба,
Тому не ползать на коленях
И не держать медовый ковш,
В котором тают капли яда…
Притворно сладкозвучна ложь
И громогласна на парадах.
А в тишине, в урочный час,
Когда уходит день нескладный,
Я слышу явно Божий глас.
Луна на небе, как лампада.