— Нет, я — ловелас в самом отрицательном смысле. Любовь-удовольствие — это мое, а любовь-обязанность — увольте. А хотите, я вам найду порядочного и богатого мужа за океаном? Американцы любят русских женщин за то, что в вас органично соединены обольстительная красота и способность быть лошадью, в основном ломовой, не умеющей ходить без тяжелой поклажи. Женщина-игрушка — не о русских сказано. Хотите? Комиссионные в знак вагонного знакомства сдеру чуть больше, чем с остальных. У вас зовущие глаза. Пользуйтесь этим даром.
«А что? — опять возникла Страстена. — В свои годы ты еще можешь кого-то позвать и получить жаркий отклик. Ха-ха!»
«А ты скажи ему про свои рубцы на сердце, — подхватила Укротея. — Ломовая лошадь в таком варианте годится только для прогулок по цветущему лугу, ездить на ней нельзя. А сколько еще у нас в России таких лошадей, которые и с рубцом на сердце тянут воз: наверху муж сидит, ножки свесил и "Спид-инфо" почитывает или какой-нибудь политический вестник».
— Вы москвичка? — спросил попутчик.
— Я с Южного Урала.
— Тогда вам двойная цена! Глубинка экологически чище в нравственном отношении.
— А вы — из Москвы?
— Да.
— Оно и видно.
— У вас опять зовущие глаза. Я вас непременно поцелую, грудь разрывается от желания завладеть вашими губами. Вы, должно быть, страстная женщина, если вас разбудить, расшевелить.
— Вы обещали… — Ольга сделала попытку встать. Он удержал ее за руку.
— Не стройте из себя бабочку, которая может упорхнуть в вагонное окно. Настоящий мужик вам этого не позволит. А я не настоящий, я — интель… Сейчас отвернусь к стенке и просплю до самой Риги. Только вы не смотрите в мою сторону. Я спиной почувствую притяжение. И тогда… Как говорил Заратустра: «Он счастлив, если может сказать: я ее хочу, а она счастлива тем, что он ее хочет». Так что обещайте не смотреть. Я постараюсь уснуть с мыслью, что вас здесь нет.
«Вот тебе и попутчик с лицом, как чемодан из крокодиловой кожи. Непроницаемость разгладилась, растворилась под воздействием коньяка. Обыкновенный погонщик золотого тельца на бумажных ногах», — заговорила в Ольге Страстена, не скупясь на резкие выводы. И как всегда в спор с ней вступила Укротея: «Не он один, все теперь погонщики, укротители, загонщики этого самого тельца. А ты, — обратилась она к своей хозяйке, — разве не из числа таких старателей: сорвалась с места и покатила, когда тебя поманили денежкой. Строчишь эротику…» — Укротея разошлась не на шутку, оценивая, что к чему в нынешнем дне. Ольга смотрела в темное окно, прислушивалась к своей Укротее и не перечила ей, соглашалась.
Деньги! Деньги! И только деньги! Всеобщее помешательство. Словно гипнотизер, обладающий сверхъестественной силой внушения, надул в уши: «Деньги! Деньги! Деньги!» И человек уже ни о чем слышать не хочет. Деньги есть — и ты хозяин положения, хозяин судьбы.
Господин Доллар в бейсболочке для демократического куража гуляет по России и в открытую смеется над нашим простачком — рубликом: много в тебя, дурака, труда вкладывают, да мало что на тебя купишь. Разве только бутылку водки пшеничной или столичной да ржаную краюху на закуску — вот и весь шик. Доллар любит крутых людей, умных, но больше всего рискованных, умеющих легко шагать даже через трупы. Доллар расплодил на нашей земле киллеров, рэкетиров, не говоря уже о торговцах идеями, душами, товаром телесных утех. Доллар и до земли добирается: режьте ее на куски, добрые россияне, и продавайте, продавайте! Торговцы землей! Торговцы воздухом! — кайф по-американски. А гипнотизер, обладающий сверхъестественной силой, все дует и дует в уши: «Деньги! Деньги!» Человек превращается в зомби, зацикливается на соблазне. За примером далеко ходить не надо. Вот спит в купе человек. Рожденный быть художником, он изменил самому себе, превратился в поденщика рекламы, в торговца девичьей красотой. Это ли не зомби? Девочка-москвичка продает свое тело. Опять деньги! Она мечтает на заработанное таким образом издать свои стихи. Реально ли? Не воспротивится ли судьба, облаченная в белые одежды? А та, которая в черных, уже завладела девочкой, и — наплевать на стихи, на крик души, истерзанной несообразностями нынешнего дня. А что принесет день завтрашний? Изменивший себе один раз утрачивает способность нажать на тормоза своих желаний, отсюда и крушения разного рода.
Укротея разошлась, корила и саму Ольгу за неумение нажимать вовремя на тормоз: «Инфаркт ты, голубушка, заработала потому, что не смогла обуздать переживания, по инерции неслась вперед, а тебе — шлагбаум: бух лбом. Оклемалась и — опять вперед, только попутчики совсем не из твоего доброго прошлого. Их несет вперед ветер новой жизни, но ведь случается и в воронку закрутит».