Мастера
Мустаю Кариму
В седой глуши времен здесь, на Урале,
Колокола из меди отливали
Колодники и вместо серебра,
Что полагалось в качестве прибава,
Вливали в пламень меди мастера
Тоску по небу, по Лужковым травам,
По вольным нестареющим ветрам,
По птичьим неслабеющим крылам.
С тех пор не только на моем Урале
Колокола смеялись и рыдали.
И задыхались, прикусив язык,
Бессильно свесив головы со звонниц.
Безбожники крестились в этот миг,
А ветры улетали от околиц
И разносили колокольный звон
По всем округам с четырех сторон.
Звон, теноровый, подкрепленный басом,
Прозвали христиане Божьим гласом
И верили: услышит человек
На перепутье или на рассвете
Звон колокольцев — то к любви навек,
А бас большого колокола — к смерти,
Коль все колокола разломят высь —
То крылья счастья увенчают жизнь!
Нет ни цепей, ни боли — все отринет…
И ныне колокольный звон не стынет
И присно, и во веки всех веков,
Знать, в душах колокольных мастеров
Дар поэтический томился
И с вечным небом в жарком звоне слился.
«Взгляни окрестно с птичьего полета…»
Взгляни окрестно с птичьего полета:
Мой Белорецк, мой тихий городок,
Лежит в горах, как в чаше, что сработал
Данила-мастер — красоты знаток.
И Белая жемчужным ожерельем
По малахиту свой ведет узор.
Веселых птиц заливистые трели
Тревожат тишину Уральских гор.
Взгляни назад: два с половиной века
Над речкой Белой птицей пронеслись.
В седой глуши по воле человека
Здесь зачиналась заводская жизнь.
И огненно дышали в небо домны,
И в кузнях ухал молот тяжело.
Здесь делалось железо высшей пробы,
Оно на рынки мировые шло.
Здесь с первыми лучами на рассвете
Плывет над речкой заводской гудок.
Счастливые года и лихолетье
Слетали на отеческий порог.
Обычный день рождал своих героев.
И у станка, как на передовой,
Стояли мы военной той порою,
Чтоб солнце мира встало над страной.
История свои слагала были
И строила в день завтрашний мосты.
А мы росли и расправляли крылья,
Стремясь взлететь до звездной высоты.
Мы находили ключ к заветной дали
И обретали свой счастливый путь.
Мы в ногу с каждым временем шагали,
Чтоб в новый день уверенно шагнуть.
Я вижу степь
Я вижу степь закатную и в ней
Под сводом пламенеющего неба
Горячих незанузданных коней,
Бегущих за багряным солнцем следом.
Цветут свободно гривы на ветру,
Степной закат ложится под копыта.
Настигнет ночь коней. А по утру
Их оседлают ловкие джигиты
И повернут в родной предгорный край,
Где ждут парней лукавые девчата,
Я вижу степь, когда поет курай,
Коней, летящих в полосе заката.
Единство
Лиловые астры в затейливой плошке,
От бабки доставшейся мне.
Пусть крест деревянный быльем запорошен,
Свет прошлого в нынешнем дне.
Вчера неизвестный гончар эту плошку
Из глины любовно растил.
Сегодня на залитом солнцем окошке
Цветы набираются сил.
Махровые шапки — селекции праздник.
Дивуйся и радуйся, глаз!
В чем скрыто единство и что еще разнит
Вчерашний и нынешний час?