Любовь и надежда — святая причастность
К земле и сокрытым корням.
Расколется плошка — осыплются астры.
Как жить? — кто поведает нам?
Хлебосольство
Деревянные ложки с узором
Да миски из глины,
Хлеб, душистый, ржаной,
На расшитом лежит рушнике.
Пескариный навар
По традиции кухни старинной
Жарко дышит уже
Посредине стола в чугунке.
Разносолы с укропом,
С чесночной приправой.
По-русски Поперченное щедро
Рябит пескарей серебро.
У хозяйки хлопочущей
Быстрые, ловкие руки,
От радушных движений
Как будто исходит добро.
Побасенкой да шуткой
Завязана крепко беседа.
Веселынь за столом.
В пору песне по кругу расти.
Что ж такого?
Сосед угощает на славу соседа.
Так в России велось,
И ведется,
И будет вестись,
Как бы жизнь ни крутила,
Чтоб с нами в дальнейшем ни сталось.
И сама я не раз
За таким вот столом угощалась.
Наказ
Далекий путь — нелегкий путь.
Отдав поклон, поцеловал сын на прощанье мать:
«Скажи, родная матушка, что мне в дорогу взять?»
«Далекий путь — тернистый путь.
Подкуй коня, возьми овса, корми коня овсом —
Он понесет тебя вперед, не тронутый хлыстом.
Далекий путь — безвестный путь.
О доброте не позабудь, всего нужней она —
И не захлопнут пред тобой ни двери, ни окна.
Далекий путь — опасный путь.
Но дома ты оставь ружье, на гвоздь повесь клинок
И не придется мне тебя, оплакивать, сынок».
Обратный путь — счастливый путь.
Крещение — 2000 год
Старый век держит путь на закат.
На дорогах мирских лихолетье.
Разыгралась метель, снежной плетью
Хлещет, свищет, как сто лет назад.
Там прабабка — крестьянская дева
В ожиданье крещенских забав
На холодное небо глядела:
Что Бог ссудит — и будет Судьба.
А Судьба — расторопная сватья
Все наметит и выполнит в срок:
В один год — подвенечное платье,
А в другой — черный вдовий платок.
Один год — урожайный и сытый,
А другой — хоть на паперть с сумой.
Выжигала созревшее жито
И война до полоски одной.
И салют был, и горькие вести.
Нет и нынче лекарств от утрат.
Покорежились звезды из жести
На могилах погибших солдат.
Имена позабыты героев,
Из руин поднимавших страну.
Годы надо, чтоб счастье построить,
А разрушить — неделю одну.
У Судьбы в арсенале безвинным
Часто пуля в висок — и конец.
Кто-то царствует, кто-то гнет спину,
А в итоге — суровый венец.
А в итоге — душа на заклании,
Суд небес иль сама пустота.
Нынче всем нам нужно покаяние,
Коль немыслима тяжесть креста.
И в двухтысячный праздник
Крещенский Из ворот из каких и куда
Упадет башмачок с ножки женской?
Там — свет-радость иль снова беда?
На святочной неделе
За Рождественским окошком
Рассмеялась вдруг гармошка:
Хи да ха да хи да ха!
Дышат радостью меха.
И частушки — будто пташки.
Эй, дружок, вставай в кружок! —
Тут и древний дед запляшет,
Сбросив шубу на снежок.
А девицы-молодицы
На кругу — веретеном.
Снег кружится, снег искрится,
Небо ходит ходуном.
Бравый парень шапку — оземь,
Нараспашку воротник,
Разъярился на морозе,
Как орел, пошел на них,
На девчат в цветастых шалях.
У них острый язычок,
И, расщедрившись, похвалят,
И подцепят на крючок.
А серебряные кони
В небесах копытом бьют
Под зазывный клич гармони,
Пляска там и пляска тут.
Распотешные колядки
Будоражат отчий край.
Были Святки. Будут Святки.
Русь, ворота отворяй!