Масленица
Не спеши, дружок! Постой-ка,
Обрати сквозь время взгляд:
Слышишь — мчится с гиком тройка
И бубенчики звенят.
Солнце радостно, лучисто
Выстилает санный путь.
Наготове гармонисты
Звень-гармони развернуть.
Русь с небесными глазами
И румянцем в пол-лица
Над февральскими снегами —
Сама МАСЛЕНИЦА.
Полушалки — роза к розе —
На девчатах, чья краса
Еще ярче на морозе.
И веселье — на часах.
Тройка в лентах, с бубенцами,
Песни, басни, хоровод,
Чаепитие с блинами —
Всю неделю напролет.
А настанет воскресенье
Иль веселый Целовник.
В день счастливого прощенья
Воссияет Божий лик.
Мчится тройка, снег вздымая,
До Великого поста.
Там настанет жизнь другая,
Будто с чистого листа.
«Вплетены ромашки в березовые косы…»
Вплетены ромашки в березовые косы.
Русь моя, Россия! — солнышко в глазах.
Легким ожерельем серебрятся росы,
Платье луговое в радужных цветах.
Знойно дышит лето на июльском взгорье.
Время золотое — ягоду сбирать.
Сладостным румянцем полыхают зори.
Красота небесная, Божья Благодать.
Легкокрыло тучка налетит-уронит
Жемчуга дождинок на медовый цвет.
Матушка-Россия дочери Февронии
Собрала в приданое луговой букет.
В тоненькой былинке есть земная сила,
Каждый цвет — во здравие и на радость всем,
Чтоб любовь, как птица, к небу воспарила
И опять вернулась в солнечной красе.
Петр и Феврония. Им венец венчальный
Ангелы сплетали из земных цветов.
И звучат поныне песни величальные,
А припев единый — Верность и Любовь.
Россия
Синеокая Княгиня
В сарафане из берез,
Зори алые витые
На концах пшеничных кос.
Разволнует ветер утром
Златокрылые поля,
Лес прозрачным изумрудом
Разыграется.
Пыля.
Сквозь века летит дорога,
Вдоль годов — неспешный шаг…
А судьба вселенским рогом
Катит обветшалый шар.
И заморские вассалы
На тебя свой пялят глаз —
В полонянки им запало
Взять Княгиню напоказ
Развращенному соседу.
Там, за тридевять земель,
В прах сотрут твои победы.
Нет там Ванек, нет Емель,
И по-щучьему веленью
Печь не ходит за порог.
Не цветет под лунной тенью
Вещий аленький цветок.
Там сорвут с тебя корону.
По каменьям разберут.
Журавли с печальным стоном
Клином взрежут осень тут.
Синеокая Княгиня,
Ты в дороге не одна —
Есть твой щит, твоя твердыня —
Это Ванькина спина.
Брод в огне он сыщет махом,
Он на выдумку горазд,
Он последнюю рубаху
При нужде тебе отдаст.
И Емеля — добрый малый
Про свою забудет лень,
Коль тебе невмочь — устала
Сквозь века идти в наш день.
Ах, Княгинюшка-Княгиня!
Росная ДУША твоя —
В горьком кличе журавлином,
В сладких песнях соловья.
На покосе
Трава по пояс. Шелковая зелень
Ложится под косою в строгий ряд.
В мальчишеском, уже упругом теле
Поет усталость на особый лад.
От непривычки жжет огнем ладони.
Уходит вбок косьбы щербатый край,
А дед уже другой ряд гонит:
«Внучок, не мешкай! Пятки подбирай!»
А травы пахнут медом и росою.
Упасть бы под березами в тени,
Раскинуть руки на траве в покое.
А дед опять: «А ну-ка, не ленись!
Давай, внучок! Не шатко и не валко!
Коса легка. Держи ее в руках!»
Трава ложится изумрудным валом
Под серебро косы. И — снова взмах…
Присядет дед под вечер у березы,
В руках цветок пахучий разомнет,
Подумает и вместо папиросы
Тугую козью ножку завернет.