— Первая группа, а приз неважный, — сказала я Марии. — Если принимать во внимание, что тут творится, прийти должен был бы Бялас, который по правилам придержал бы коня, ожидая заезда с именным призом. Или придержит лошадь из личных соображений. Дома я угадала, что тут должно прийти, но сейчас не знаю.
— У меня получается тройка.
— А Оливка? Я рассчитываю на Щудловского. И что ты так держишься за этого Замечека, я его выбросила.
— У тебя комплексы на его почве. Ведь Замечек просто писк моды! Мания какая-то!
Насчёт комплексов и маний я была вполне с ней согласна. Во мне сидела нелюбовь к Замечеку и конюшне Двуйницкого. Зато я всегда любила Щудловского и конюшню Вонгровской. Несчастьем всей моей жизни были ставки не на то, что должно прийти, а на то, чему я от души желала быть первым на финише. Прогнозировала я заезды очень даже неплохо, только ставки делала идиотски.
— У тебя Замечек и только он один?
— Нет, две лошади у меня. Тройка и восьмёрка.
— Значит, вы выиграете, потому что у меня обязательно все поломается. Разве что Бялас поедет как следует! Метя, ты куда это?
Метя остановился возле моего кресла и возмущённо посмотрел на меня.
— Я что, непременно должен публично объявлять такие вещи? Я выхожу в приватных и интимных целях, какое тебе дело куда. А может, я ещё раз поставить хочу? И что?
— Да ничего. Мне ведено за тобой следить. Чтобы тебя до понедельника не убили.
Метя, который уже начал было пробираться дальше, остановился.
— А как во вторник?
— А вторник меня не касается. Все надеются, что ты в понедельник найдёшь каплю мозгов в башке, поэтому вторник неважен. Погоди, я тоже пойду…
— Ты мне голову в сортире поддерживать не будешь, уж извини!
— Взаимно. У тебя совсем крыша поехала…
Моника Гонсовская страшно меня разволновала, выбрав из паддока четыре лошади, две из которых были у меня в триплете, а две я выбросила. Пришлось мне сыграть шесть последовательностей, она сыграла три, прибавив Почку к Галерее и Юниору. Почку она посчитала лучшей лошадью в этом заезде, но я предостерегла её от манер Бяласа, который выигрывал исключительно престижные и высокооплачиваемые заезды, стараясь к тому же делать это на фуксах. Он права не имел показать как следует эту Почку, если потом хотел иметь с неё хоть какую-то прибыль.
Пришли все как следовало. Все сходилось, как по нотам.
До конца дня ситуация не изменилась. Повыигрывали все лучшие лошади, с которыми до сих пор обращались настолько оригинально, что Марина, кобыла первого класса, оказалась фуксом-монстром и её не угадал даже Метя. Ровкович выиграл на ней без малейшего труда, он её просто пустил бежать, а больше ничего и не требовалось. Последовательность выиграла только Моника Гонсовская. Пан Здись выиграл квинту, впал в экстаз и с лёгкостью смирился с тем, что выиграл лишь восемь миллионов вместо миллиарда. Финансовые разочарования почему-то не отражались на его психике.
— Ты была права, — задумчиво сказала Мария после последнего заезда. — Вы с Метей оба были правы. Что-то с ними случилось, и ездят они честно…
Завейчик нашёлся в весьма неоригинальном месте, а именно в собственной квартире, запертой на обычный замок, который защёлкивается при захлопывании. Доложила о нем домработница, которая приходила убираться раз в неделю.
Он лежал в прихожей на полу, по мнению врача, с прошлой субботы. Домработница приходила по пятницам, в эту пятницу как раз немножко опоздала, пришла не утром, а чуть позже полудня, и день у неё явно получился неудачный, потому что она долго ещё носилась со своим рапортом. Сперва она пыталась сообщить о своей находке соседям и дворнику, но никого дома не застала. Постояла на пороге квартиры Завейчика, потому что ей страшно было перешагивать через труп, чтобы добраться до телефона, и помчалась искать автомат. Три четверти часа она потратила впустую, после чего лично отправилась в ближайший комиссариат полиции. Направление домработница выбрала аккурат противоположное, в результате, чуть ли не в истерике, она остановила проезжавшую радио-патрульную машину ГАИ. После шести вечера сведения наконец дошли куда следует, а я узнала про все это только в субботу вечером, вернувшись с бегов.