— Тогда речи об увольнении быть не может.
— Ну ладно, все равно через тринадцать дней меня здесь не будет.
Мило улыбаюсь этому дотошному мерзавцу, в то же время, отмечаю, что он, черт возьми, еще какой красавчик, и явно не тупой. Нужно будет посмотреть в интернете сколько ему лет.
До прихода первых людей в конференц зал сидим молча, Поляков пишет кому-то в своем телефоне, а я посматриваю на шикарный вид из панорамных окон. Интенсивный режим совещания смещает внимание с Полякова на информацию по месторождению, обсуждаются результаты аудита запасов руды в Иркутской области. Там нужны большие ресурсы, чтобы начать разрабатывать это месторождение, но какие точно, пока неизвестно. Поэтому на следующей неделе руководство департаментов едет туда для анализа данных на месте и выработки дальнейшей стратегии. И меня тоже зовут.
После совещания в кабинет ко мне с чашкой кофе заходит начальница, ясен пень, она в шоке от того, что я попала на это совещание и стою в списках командированных на месторождение.
— Лея, ты что спишь с Поляковым? Прости за прямой вопрос, просто это самое очевидное, что приходит на ум.
Твою ж налево! Как хорошо, что я увольняюсь. Знала бы она, что на самом деле обо мне думает этот мужик, таких глупых вопросов бы не задавала. Отрицательно качаю головой на ее реплику и потираю лицо руками. На что моя начальница только громко фыркает и выходит из кабинета, забрав с собой кофе.
Ужасный день долго тянется как резина и наконец заканчивается! Запихиваю одну пару туфель из коробки в бумажный пакет, который взяла у девочки на ресепшн, и по пути к лифту забиваю в приложении доставки еды свой любимый ресторан суши. Больше ночью за бургерами я не поеду.
Через два часа я уже, наевшись суши, валяюсь на диване и просматриваю финансовую отчетность и годовые отчеты по запасам конкурентов. У них цифры значительно хуже, да и запасы руды с более низким содержанием металла. Как Поляковы получают лицензии на такие хорошие месторождения? Тут явно какой-то криминальный след.
Ближе к десяти живот начинает мутить, и кожа покрывается холодным липким потом, вот блин. Сырая рыба не выдержала августовскую жару? Плетусь по квартире в поисках своего телефона, чтобы набрать Мише, но в дверь звонят, может быть, это сам Миша приехал поужинать и спасти меня? Кое-как, сдерживая рвотные порывы, добираюсь до входа и настежь открываю дверь, но на пороге не Миша.
Тарас. Стоит с моей офисной коробкой.
— Никита сказал, что ты можешь забрать свои вещи и не приходить больше в офис до командировки.
Аллилуйя! Жаль, что мне сейчас не до радости.
— Ок. Оставьте тут.
Рукой придерживаюсь за стену и делаю глубокие вдохи, чтобы не начать опустошать желудок прямо на глазах у охранника Полякова.
— Лея, все в порядке?
Нет времени отвечать, еле-еле уношу ноги до гостевого санузла и там наконец склоняюсь над унитазом, но после всего лучше мне не становится, и я чувствую, что теряю сознание, стоя на коленях в туалете, жесть.
Когда открываю глаза, вижу Тараса, сидящим в кресле напротив моего дивана. Он мрачнее грозовой тучи, увидев, что я открыла глаза, что-то быстро напечатал в телефоне и убрал его в карман пиджака. Рядом со мной штатив, а в руку воткнута капельница.
— Тарас, вы что, доктор?
— Нет, Лея, доктор на кухне, – он усмехается и его глаза улыбаются. – Ты ела те суши, которые лежали на столе? Или еще что-то принимала?
— Я ела суши.
Даже без бокала вина. Надо было выпить, может было бы полегче. Голова трещит как после крупной попойки, но ничего больше не болит. Жидкости в капельнице осталось совсем немного, но я уже хочу в туалет.
— Ну ладно, тогда это быстро пройдет.
В комнате появился еще один мужчина в белом халате, я поняла, что это врач и попросила убрать капельницу. Он все сделал и сразу ушел, оставив какой-то листик с рекомендациями.
— Тарас, спасибо за помощь и за коробку. Я пойду в душ и спать, и хотела бы, чтобы вы тоже ушли.
— Иди, Лея, у меня приказ остаться, утром я уйду.
Я в таком состоянии, что мне все равно кто будет спать у меня дома, но, наверно, нужно позвонить Мише, и он разберется. Если папа узнает, что в моей квартире ночевал мужик, мало никому не покажется. Ох. А Тарас даже не знает во что может вляпаться.
— Если у вас есть семья или что-то ценное, кроме вашей жизни, рекомендую уйти сейчас же.
Но ни один мускул на его лице не дрогнул. Непрошибаемый тип. Пришлось махнуть на него рукой и пойти делать свои дела.