Раз так, то в кабинете, возможно, есть что-то интересное… Спускаюсь и детально исследую весь кабинет, но там только рабочие папки, презентации, часть из них по американской корпорации печати, юридические заключения по сделкам и запароленный ноутбук. Скукота. Только библиотека шикарная, хорошая подборка бизнес литературы, я многое уже читала, но нашла кое-что интересное для себя и захватила почитать перед сном. А перед выходом из кабинета взгляд упал комод, где стояли фоторамки, на одной из которых Никита прижимается к девушке, шикарной шатенке с красивыми чертами лица, она делает их совместное селфи на фоне мегаполиса, мне кажется, это Нью-Йорк. Он же вернулся недавно оттуда, оставил подружку в Нью-Йорке?
Предстоял сложный выбор, поспать на его кровати или выбрать для себя одну из двух других спален. Соблазн был велик, но представив себе, как он спит с женщинами на этой кровати и вспомнив фото той красотки, выбор стал очевиден. Была уже глубокая ночь, когда я после душа, накинув на себя махровый пушистый свежий халат наконец улеглась почитать книгу, только прочитав пару страниц, тут же уснула.
***
На улице уже было светло, когда я открыла глаза. Мне так понравилась подушка, что даже при всех ужасах ситуации, в которую я попала, я стала выворачивать наволочку и искать название бренда подушки. Несмотря на то, что после ночного сна стало полегче, моя голова все еще побаливала как после хорошей тусовки. Никаких таблеток я не принимала, мало ли что там за таблетки они мне решили дать. В комнате не было часов, но на кнопочном телефоне, который мне выдали, было уже почти час дня, нормально меня вырубило.
Немного причесав волосы и почистив зубы новой щеткой, я в халате выползла на кухню в поисках кофе, а там в гостиной сидел он, причина всех моих бед. Вот бы подойти незаметно сзади и треснуть его тяжелой вазой! Правда, могу же и убить случайно, а в тюрьму я не хочу, это будет глупо так портить свою жизнь.
— Доброе утро, Вжик. Хватит размышлять над тем, как меня убить.
Хах, какой проницательный мерзавец! Ну давай, удиви меня еще.
Обхожу диван, на котором он сидит и усаживаюсь в кресло слева от него, халат немного распахивается, оголяя мои бедра, но и я не сразу прячу все под тканью, в то же время чувствую прожигающий взгляд Полякова.
— И какого Лешего я тут делаю? Что это все значит, а? – произношу сложив руки на груди.
Он смотрит на ту часть ног, которая не прикрыта халатом и даже не пытается начать отвечать.
— Ау, Поляков, хватит пялиться!
— Вжик, шла бы ты и переоделась. Обедать что будешь?
Твою ж мать, как он меня бесит! Громко фыркаю и от греха подальше ухожу, прихватив из чемодана шорты и футболку, ничего приличней у меня нет, я ехала в отпуск на Ибицу.
Когда возвращаюсь, на кухне уже приятно пахнет кофе. Поляков стоит спиной к столу, что-то делает на столешнице, начинает разговор практически сразу и не глядя на меня.
— Когда я спрашивал, как ты оказалась в нашей компании, ты рассказала не все. Почему ты не сказала, что твой родной дядя – Рино Луккезе?
Его спина напряжена, может он там натачивает нож, чтобы потом кинуть им в меня? Ну и что, что дядя глава неаполитанской мафии, я-то не из их числа.
— Может еще имена прабабушек вспомнить? Какая разница кто мой дядя?
— Большая, Вжик, если это Рино Луккезе.
Поляков разворачивается с кружками кофе и ставит одну передо мной.
— А надо было сразу меня уволить, когда я просила, – ехидничаю, глядя ему в глаза.
— П-ф-ф.
Этот красавчик мне улыбается, но чувствую, что за его улыбкой скрыто что-то еще.
— Так какого… кхм, что я тут делаю?
Поляков пьет кофе и не планирует отвечать.
— Вы вообще в курсе, что это похищение человека! Когда мой отец узнает…
— Не переживай, он в курсе, и скоро ты уже будешь далеко отсюда, – безразлично отзывается этот мерзавец. – Есть тушеные овощи и мясо, еще салат. Что будешь?
— Да ничего я не буду, придурок!
Хлопаю рукой по столешнице вместо того, чтобы ударить мужчину в челюсть, и ухожу в комнату. Закрывшись на ключ, крушу все, что можно сломать в этой комнате: вазы, статуэтки, срываю картины и переворачиваю стул! Бешеное поведение мне присуще с детства, все вокруг исчезали, когда я была в гневе.