Спустя уже пару минут, разбив все, что только было можно, я тяжело дышала и проклинала себя за эту вспыльчивость. Мне пришла в голову идея разбить окно и выбраться отсюда. Спрыгнув со второго этажа, я же не разобьюсь? Вдруг до меня доходит, что разбивать окно и не обязательно, тут же есть открытый балкончик. Высунувшись и осмотрев сад, я отметила, что никаких охранников не было, но вдали был виден забор, в крайнем случае, его можно было перелезть. Аккуратно перебравшись через ограждение балкона и зажмурившись, я прыгнула на газон. Черт, это было больно! Падая, я все-таки ударилась коленками, но их спас мягкий газон.
— К черту тебя, Поляков!
Из меня вырвалось тихое ругательство, когда отряхивала коленки, но, сделав первый шаг, я услышала за спиной безразличный голос:
— Ты сначала бегать быстрее научись, Вжик.
Жесткая рука подцепила за запястье и дернула, так что я практически упала на колени, но Поляков успел меня поймать и закинуть себе на плечо.
— Ненавижу! Ваттене, стронцо!*
Я била его руками по спине, колотила со всей силы, но это было безрезультатно. В ответ только получила болезненный шлепкой по попе, отчего мне стало дико обидно и страшно. Что этот мужик задумал делать со мной?
* (ит.) Отвали, засранец!
Глава 12. Рычаг для переговоров
В доме Поляков сбрасывает меня на диван в гостиной и уже собирается то ли бить, то ли просто жестикулировать и орать. Папа никогда не кричал на меня, мог наорать на охранников, на моего школьного учителя или водителя, но никогда он даже на пол тона не повышал голос на нас с мамой, мы были его обожаемыми девочками. С Мишей у папы были ровные отношения, они жили как будто работали в одной корпоративной среде, мило беседовали, но ничего личного.
Поляков раскидывает руки по сторонам, поднимая их ладошками вверх в вопросительном жесте, но видя мои скопившиеся слезы, матерится и нервно проводит по волосам. Ощущаю его растерянность каким-то пятым чувством, у нас обоюдное непонимание. Тону в его глазах, и вместе с тем, сгораю без остатка. Что-то пошло не так с момента первой нашей встречи и каждый раз ситуация только усугубляется.
Поляков делает то, чего я бы никогда не смогла представить даже в своем избалованном сознании, он опускается передо мной на колени и требовательно рычит мое имя.
— Лея!
Мне страшно давать даже поверхностную оценку всей ситуации, отвожу взгляд и смотрю куда угодно, только не на него. И это его явно раздражает, Поляков властно цепляет за подбородок и поворачивает лицо, прижимая мои колени к своей груди. Предательские слезы покатились по щекам, стараюсь не моргать, чтобы не устроить потоп.
— Блять, Вжик, посмотри на меня! Я не хотел тебя пугать, но прыгать с балкона было пиздец как опасно!
— Ты ударил меня, козел! – сквозь слезы заглядываю в его глаза.
Он глубоко дышит и руками касается моего лица, проводя большими пальцами по нижнему веку, убирая следы слез.
— Я был не прав, прости, – виновато смотрит в глаза, – но кое-какой плюс в этом тоже есть.
Вопросительно смотрю на него, какие плюсы?
— Ты перерастала мне вы-кать.
— Р-р-р! Ненавижу тебя!
Он садится ниже и опускает голову, лбом касается моих зеленых от травы коленей. От этого соприкосновения ощущаю как жар разливается по телу, одновременно хочу его оттолкнуть и прочувствовать этот момент до конца, сгореть в нем ко всем чертям.
Секунды идут, но ничего не происходит, я застыла в ожидании его дальнейших действий, даже не пробую пошевелиться и дышу поверхностно и неглубоко.
— Понимаю, – Поляков целует мое правое колено, которому досталось больше всего, но я пытаюсь отсесть назад, подальше от него. Ноги покрываются предательскими мурашками.
— Не надо меня трогать! Почему я не могу просто уйти?
Назад дороги нет, поэтому аккуратно отодвигаюсь влево по дивану, подальше от него, но Поляков блокирует избранный путь рукой. Соприкосновение открытой части бедра и его руки заставляет меня съежиться, потому что чувствую кожей ток, исходящий от этого мужчины и проходящий приятной волной в низ моего живота.
— Я еще не во всем разобрался.
Его улыбка искренняя, красивая, но жутко не подходящая ко всей ситуации. Бесит, когда говорят загадками.
— В чем нужно разобраться, я могу помочь, чтобы быстрее уйти?
Он немного сужает глаза и другой рукой убирает за ухо выбившуюся прядь волос, ничего особенного в этом жесте нет, но тело снова покрывается мелкими мурашками, бегущими от спины в конечности. Почему я так реагирую на его прикосновения? Идиотка.