– Я не брала! Я не брала, ясно тебе?! Не брала я! Ты поняла?! – Занервничала сестра, срываясь на крик. – Сама просрала! Ясно тебе?!
Большие голубые глаза Джо распахнулись ещё шире. Она смотрела на тощее лицо Сильвии с впалыми щеками и ненавидела его. – Нет-нет. – В ужасе, едва слышно, шептала она. – Ты не могла его взять… Ты не имела права! – Уже кричала Джо. Её громкий голос сотрясал стены.
– Не брала я! Ты, дрянь! Я ничего не брала! – Кричала сестра, выпучив и без того крупные глаза. – Ты просрала его! Ты!
– Ты променяла память о маме на ВОП?!
– Тупая дура! Я не трогала его. Тупая дура! Такая же потаскуха, как и мать! Я не трогала его! Не трогала! – Кричала Сильвия раз за разом, пока не скрылась за дверью своей крошечной комнатки. Она плюхнулась на мятую кровать с грязными простынями, и скрипучие пружины тут же дали о себе знать. Девушка свернулась клубочком и улыбнулась. А потом и вовсе залилась смехом. Она смеялась так громко, что горло засаднило. Хохотала, словно сумасшедшая, до икоты, пока смех не перерос в истерический плач.
Глава 2.
Джо вылетела из дома до грандиозного представления: «Сильвия-под-кайфом», словно в задницу ужаленная. Ноги несли вперед, а глаза застилал сильный дождь. Внутри нее все клокотало. В такие моменты Джо хотелось, чтобы старшая сестра умерла. Сгинула. Исчезла. Чтобы ее тело гнило в Яме. Наверное, она бы не стала даже сожалеть, если бы ее убили после воскресного сновидения. Для Джо сестра давно умерла. Остался лишь призрак, что осложняет и без того не легкую жизнь. Так она думала, когда злость душила.
Сколько времени она ни шла, шаг менее уверенным не становился. Джо и после двух часов ходьбы не чувствовала усталости. Она должна была вернуть медальон матери, чего бы ей это ни стоило. Сильный дождь довольно быстро окутал своими мокрыми объятиями, а ветер пронизывал до костей. Комбинезон промок насквозь, как и нижнее белье. Вода ручьями стекала по лицу, волосам и капала на землю, словно ничего не препятствовало ей падать с небес. Бездомные жались под крышами закрытых домов, и лишь редкие жители пускали их переждать дождь внутри. Человечность еще осталась в людях.
Сгущались сумерки, однако, картина, которую видела Джо, не менялась ни утром, ни ночью. Сейчас планету было бы логичнее назвать Вода, а не Земля. Она везде, кругом, повсюду. После того, как планета по большей части погрузилась под воду, осталось лишь два острова. Естественно, Джо, как и остальные простолюдины, жили здесь, в Зоне Б. Зона А была предназначена для Правительства, ученых, так сказать для сливок общества, а не повального дерьма. Они решали как жить, устанавливали правила, независимо от маленького нюанса: Зона А без Зоны Б просто погибнет, загнется в своей чистоплюйной жизни. Здесь, в рабочей зоне, выращивали и изготовляли еду, производили мебель, добывали уголь, отшивали одежду, словом, на этом материке делали существование возможным. В правительственной зоне находились потребители. Никто толком не знал, что они делают. Как и не знал того, кто они, это руководящее и, якобы, важное звено. Все, что осталось на долю рабочего класса — разруха, нищета, грязь, разврат. Уже несколько поколений не знали, каково жить в другом мире, каков он может быть, этот другой мир. Они рождались и умирали в этой реалии, не смея надеяться на лучшее. В новом мире не было желаний. Работа. Пот. Труд. Кровь. Но не желания. Все, о чем мог мечтать ребенок на день рождения — чтобы его родители дожили до старости. Все, что могли пожелать взрослые — чтобы ребенок не умер с голоду. Вот она простая истина смиреной жизни.
К ночи Джо вступила в часть города, где деревянные, ветхие дома сменялись бетонными разрушенными зданиями, оставшиеся в напоминание о том, что когда-то эта планета была настоящей цивилизацией, которую теперь никаким образом не восстановить. Нельзя вернуть утраченное временем, умами. Стекол давно не осталось в живых, поэтому все окна забиты либо досками, либо плотной тканью. Удерживать тепло в Ульях было достаточно тяжело, поэтому в бетонных стенах разводили костры в котлах. Некоторые здания давно рухнули, орошая пылью все вокруг. В этой части материка человек чувствовал себя более, чем ничтожным. Тараканом или даже муравьем. В темноте ночи Улья выглядели мрачнее, чем днем. Опаснее. Конечно, нападали в этом мире крайне редко, но и такие случаи не исключены. Под развалинами шебаршили крысы. Они искали пропитание, но еда была только в Ульях. Достать ее там невозможно. Люди охраняли свои припасы. А главное — вор будет наказан в ближайший понедельник. Так что ты выберешь: хлеб или жизнь?