Он поднял палец вверх.
— Но ты подошла слишком поверхностно.
— Слишком поверхностно, — медленно повторила она. — Я наблюдала за человеком четырнадцать дней. Составила детальную карту его маршрутов. Проанализировала его поведение. И это поверхностно?
— Да! — Арсений начал ходить по комнате, размахивая руками. — Потому что ты смотрела на него, а не в него! Ты зафиксировала маршруты побегов, но не поняла философию пустоты!
— Философию пустоты, — Лена улыбнулась. — Продолжай. Мне интересно, куда ты клонишь.
Арсений остановился перед ней.
— Видишь ли, Лена, ты интерпретировала его как человека, который убегает. Но это примитивная трактовка! Он не убегает от мира. Он создаёт вокруг себя зону отсутствия! Он — ходячая вакуумная сфера! Гравитационная аномалия молчания!
— Вакуумная... — Лена зажала переносицу. — Арсений. Ты понимаешь, что это всё красивые слова, но они ничего не значат?
— Чем быстрее ты поймёшь меня, тем глубже станешь как художник. Видишь ли, твоя ошибка в том, что ты подошла к нему с эмпатией. А эмпатия — враг истинного понимания! Она заставляет тебя чувствовать, а не анализировать!
— Эмпатия — враг понимания, — Лена рассмеялась. — Арсений, ты слышишь себя?
— Леночка, я хочу бросить тебе вызов.
— Какой вызов?
Арсений достал из внутреннего кармана куртки сложенный лист бумаги формата А4 и развернул его перед ней.
Лена взяла лист и прочитала.
«Арсений Барсуков бросает вызов Елене Малининой!»
— Ты же художник, Леночка! Разве ты откажешься от возможности доказать, что твоя интерпретация верна?
— Моя интерпретация не нуждается в доказательствах! — Лена швырнула лист на пол. Мой проект закончен!
Арсений поднял лист, аккуратно разгладил его.
— Значит, ты отказываешься?
— Да!
— Понятно, — он задумчиво кивнул. — Тогда я просто создам свою работу. Один. И когда арт-сообщество увидит настоящую глубину этого феномена, твоя выставка будет выглядеть как милый студенческий проект.
— Ты манипулятор!
— Я художник, — ответил Арсений. — И я ищу истину. Если ты уверена в своей работе — докажи это. Разве это не то, что делают настоящие художники? Вся история искусства — это диалог интерпретаций. Один художник видит мир так, другой иначе. Они спорят через свои работы. Разве не в этом суть?
Лена смотрела на него и понимала, что спорить бесполезно. Арсений всегда был таким — убеждённым в собственной правоте, ослеплённым своими теориями, абсолютно глухим к аргументам.
Они учились вместе в Академии художеств. Он был звездой курса — талантливым, дерзким, готовым на любые эксперименты. Его дипломная работа «Пустота как материал» получила главную премию.
— Арсений, — сказала она. — Что ты собираешься делать? Денис кое-как согласился на мой проект, и то только потому, что я пообещала полную анонимность.
Арсений загадочно улыбнулся.
— Видишь ли, я работаю иначе.
— Как?
— Мне достаточно знать о феномене самое базовое — его суть. А дальше я конструирую художественную модель этой сути. Мне не нужны его реальные маршруты. Я создам универсальную карту избегания. Мне не нужны его фотографии. Я создам абстрактную фигуру вакуума.
— Так ты вообще не собираешься с ним взаимодействовать?
— Зачем? — Арсений пожал плечами. — Реальный Денис — это лишь одно из проявлений феномена. Я работаю с идеей.
Лена почувствовала облегчение.
С одной стороны, это означало, что Денис не пострадает от навязчивого внимания Арсения. С другой — это подтверждало всё, что она думала о его подходе. Он не видел людей. Только концепции.
— Хорошо, — произнесла она. — Допустим. Ты создашь свою «Вакуумную сферу» или как там ты её назвал. А я что, должна создать ответную работу?
— Если хочешь защитить свою позицию — да.
— А если я просто проигнорирую весь этот фарс?
Арсений задумался.
— Тогда через месяц моя выставка откроется. Арт-критики придут, увидят глубину моего подхода, сравнят с твоей работой и сделают выводы. — Он помолчал. — Леночка, я просто хочу показать, что есть более глубокий слой. И если ты действительно веришь в свой проект — ты не побоишься конкуренции.
Лена задумалась. Если она откажется, это будет выглядеть как страх. Как неуверенность в собственной работе. Арт-сообщество города небольшое, все знают всех, и новость об отказе разлетится быстро.
Но если она согласится...
— Мне нужно время подумать, — сказала она.