— Это не искусство, — Денис почувствовал, как краснеет. — Это... я просто не умею общаться. Я неудачник, который не может поддержать разговор, не облажавшись. Я...
— Стоп, — Лена подняла руку. — Ты сейчас со мной разговариваешь. Уже несколько минут. Сидишь. Смотришь в глаза. Отвечаешь. Значит, можешь, когда нужно.
Денис замолчал. Она была права. Он действительно сидел. Разговаривал. Не сбежал.
Почему не сбежал?
— Я... — он провёл рукой по лицу. — Я пришёл, чтобы ты отстала. Вот и всё.
— Отличная мотивация, — кивнула Лена. — Значит, всё-таки вариант А. Осознанный выбор. Ты можешь оставаться, когда цель достаточно важна. Это фантастика.
Она снова открыла блокнот и что-то записала.
— Прекрати, — сказал Денис. — Прекрати записывать про меня. Прекрати следить. Прекрати всё это!
Лена подняла взгляд.
— А если нет?
— Что — нет?!
— Если я не прекращу, — произнесла она. — Что ты сделаешь? Убежишь? Ты уже пытался. Три раза. Я всё равно нашла тебя. Сменишь работу? Переедешь? Я творческий человек, Денис. Я найду тебя и там.
Он смотрел на неё, чувствуя, как паника трансформируется во что-то другое. В злость.
— Ты шантажируешь меня?
— Нет, — Лена покачала головой. — Я предлагаю сотрудничество.
— Какое сотрудничество?
Она закрыла блокнот и посмотрела на него серьёзно.
— Я готовлю проект для выставки. Про современного человека и его способы справляться с давлением общества. Ты — идеальный субъект исследования. Позволь мне наблюдать за тобой ещё две недели. Документировать твои реакции, маршруты, стратегии. Я обещаю не вмешиваться в твою жизнь больше, чем уже вмешалась. А потом — я исчезну. Навсегда.
— Ты хочешь, чтобы я позволил тебе изучать меня?
— Да, — сказала Лена. — И, кстати, я могу даже заплатить. Скажем, тридцать тысяч. Как гонорар модели.
— Мне не нужны твои деньги!
— Тогда как возможность избавиться от меня через две недели гарантированно, — она улыбнулась. — Или ты можешь отказаться, и я продолжу наблюдения самостоятельно. Твой выбор.
Денис сжал кулаки под столом. Это был капкан. Она поймала его в ловушку логики. Отказаться — значит обречь себя на постоянное преследование. Согласиться — значит сознательно участвовать в собственном унижении.
— Это безумие, — прошептал он.
— Согласна, — произнесла Лена. — Настоящее искусство всегда немного безумно.
Денис вышел из кофейни через несколько минут с отвратительным ощущением.
Он согласился.
Он, Денис Абрикосов, человек, чья жизненная философия строилась на избегании любых обязательств, согласился на две недели наблюдения за собой. В обмен на обещание, что через четырнадцать дней Лена Малинина исчезнет из его жизни навсегда.
Они даже подписали импровизированный договор на салфетке:
«Я, Лена Малина, обязуюсь прекратить любые контакты с Денисом Абрикосовым через 14 дней. Взамен Денис Абрикосов разрешает мне наблюдать за его публичным поведением и фиксировать результаты для художественного проекта. Личная жизнь и приватность остаются неприкосновенны. Дата. Подписи».
Лена сфотографировала салфетку, широко улыбаясь.
— Отлично! Тогда увидимся в понедельник. Я постараюсь быть незаметной, — пообещала она.
— Ты взбиралась на пожарную лестницу, чтобы подсунуть мне записку, — произнёс Денис. — Вообще-то это противоположность незаметности.
— Это детали, — сказала Лена. — Всё, беги. Тебя же ждут на работе.
Он посмотрел на часы. 12:47. Обеденный перерыв почти закончился.
— Беги, — повторила Лена. — Это то, что ты умеешь лучше всего. Пока.
Денис развернулся и вышел из кофейни, не оглядываясь.
Но по дороге в офис он поймал себя на мысли, что его рука сама собой потянулась к карману, где лежала салфетка с их абсурдным контрактом.
Четырнадцать дней. Он выдержит четырнадцать дней чего угодно, если это означает конец этому кошмару.
Всего четырнадцать дней.
Лена осталась в кофейне ещё на час, перенося наблюдения в чистовик проекта.
Она записала каждую деталь их разговора: как он сжимал ремень рюкзака, как избегал прямого зрительного контакта дольше трёх секунд, как его голос дрожал, когда он злился.
Но больше всего её поразило другое.
Он остался.
Когда она дала ему шанс сбежать — предложила подумать, отложить разговор — он не сделал это. Он сидел бледный, напряжённый, но сидел.