— Я уеду в Нью-Йорк, Мейсон, — и в твоем взгляде плещется боль. — Покажи ему. Покажи ему видео. Уничтожь меня. Но я уеду. И я уеду с Райли. Это единственное, что ты не можешь контролировать, Мейсон Раш.
Я не в настроении для этого дерьма, Эмилия. Я не в том настроении, чтобы даже думать о том, что ты уезжаешь. А если даже уедешь, я верну тебя.
— Так или иначе, Эмилия, — рычу я, — ты от меня не убежишь. — Твои глаза становятся еще больше. Ты не ожидала этого. Ты думала, милая маленькая Эмилия, что карты перетасуются, если скажешь, что я больше не могу шантажировать тебя с помощью видео. — Но я бы никогда не показал это Райли, Эмилия. Потому что я не хочу, чтобы он видел нас такими, тебя такой, какой у него никогда не будет.
Солнце тем временем полностью взошло и светит на нас в окна подвала. Над нами я слышу шаги родителей. Они только что проснулись. Так долго ты еще ни разу не была здесь, и сейчас начинает звонить твой телефон. Конечно, это Райли. Примерной женушки нет дома, и она не готовит завтрак.
Я прижимаю указательный палец к твоим губам.
— Шшш.
Ты только смотришь на меня.
Потом я спокойно встаю и затыкаю разбитое окно подушкой. Звонок телефона прерывается, когда я снимаю джинсы. Ты просто лежишь и наблюдаешь за мной. Потому что знаешь, какие последствия несут твои неправильные слова.
Боксеры я тоже стягиваю вниз и вижу, как твои глаза темнеют, Эмилия. Даже если не хочешь этого, все равно реагируешь на мое тело, а я на твое. Еще с того поцелуя в гардеробе.
Теперь начинает звонить мой телефон, и я поднимаю джинсы, чтобы вытащить его. Я отчетливо вижу, как бьется твое сердце, но остаюсь совершенно спокойным, хоть мне и больно, я устал и абсолютно спятил.
— Охх, — вздыхаю я и подхожу ближе к кровати с телефоном, который все еще звонит. Я отвечаю и позволяю тебе подслушивать. — Что тебе нужно от меня рано утром, Райли? — я произношу его имя, чтобы впитать в себя шок, появившийся на твоем лице. Коленом я раздвигаю твои ноги и встаю между ними.
Ты задумываешься над тем, чтобы остановить меня, но не решаешься.
— Да, с добрым утром, Мейсон. Ты случайно не видел Эмилию? Ее опять нигде нет.
Я провожу двумя пальцами по твоей киске, наблюдая за своим движением, наклонив голову. Я люблю твою киску.
— К сожалению, нет, бро. Откуда мне знать, где ошивается твоя маленькая шлюшка?
Ты хмуришься, но я не могу воспринимать твой гнев всерьез, Эмилия. И ты никогда не выскажешь мне свои претензии.
— Господи, ты постоянно должен быть таким? — спрашивает Райли, и я ухмыляюсь.
— Ну конечно. Следи за своей сучкой.
С этими словами я толкаюсь в тебя и кладу трубку только тогда, когда глубоко нахожусь в твоей киске, и ты едва можешь сдержать стон.
9. Приковать и трахнуть, Эмилия
Мейсон
Меня будят две вещи, Эмилия. Первая — это твои сиськи, прижимающиеся к моему боку, а вторая — Мисси, которая сидит рядом со мной и скулит. Я открываю глаза и понимаю, что ты уснула у меня на груди. Наши ноги переплетены, а твои волосы разбросаны по моему животу и руке. Даже во время сна я крепко прижимаю тебя к себе. Я не сплю с шлюхами, Эмилия, даже с тобой это было в первый раз. Как и много чего, что с тобой было впервые. Я ласково поглаживаю Мисси и говорю ей, чтобы она поднялась наверх. Она понимает все, что я говорю; она также может открывать и закрывать двери, которые не заперты. Ее раздражает, что я отсылаю ее, и она показывает это коротким фырчанием. Она ведь женщина, Эмилия. Но она меня слушает и уходит наверх к маме. Хотелось бы мне, чтобы ты была такой же храброй, как она. Ты лежишь в моих объятиях, блаженно вздыхаешь и водишь носом по моей груди. Твои веки трепещут, ты вот-вот проснешься. Но я не тот мужчина, который часами будет наблюдать за тобой спящей, Эмилия. Я мужчина, который проникает в тебя, когда ты даже еще не проснулась, а потом грубо трахает. Единственный раз, когда я не трахался грубо — был наш первый раз. В тот момент, когда ты была на мне, я понял, что должен владеть тобой, чего бы это ни стоило, так и получилось. Я всегда добиваюсь того, чего хочу, Эмилия. Я просто не ожидал, что после всех этих месяцев буду все еще хотеть тебя. Это впервые. Опять.
Ты улыбаешься, и я поднимаю одну бровь. Почему, к черту, ты улыбаешься? Тебе снится он? Или твой сон о моем члене? Твое вчерашнее наказание включало в себя остаться здесь и объяснить твоему милому жениху, где ты была всю ночь. Возможно и целый день, посмотрим.
Ты поднимаешь левую руку и кладешь туда, где бьется мое сердце. Твое сраное обручальное кольцо сияет в солнечных лучах, и, если честно, до меня это только сейчас доходит. То, что ты будешь носить мою фамилию, но от неправильного мужчины.