— Подъем! Сейчас суббота, твоя мама готовит завтрак! Слезай с моего дивана! — с очередным стоном я выпрямляюсь и хватаюсь за пульсирующий лоб. Я не только не выспался, у меня еще и похмелье. И, вероятно, все еще немного под кайфом.
Сейчас восемь часов утра или около того. Почему старики всегда так рано просыпаются по выходным? Боже, я ненавижу людей.
— Ой, Мейсон, детка, ты тоже здесь! — зайдя в комнату, мама наклоняется над диваном и целует меня в лоб. — Стол уже накрыт, а я дожариваю бекон. Райли тоже должен приехать с минуты на минуту, — радуется она.
— Что ему снова здесь нужно? — грубо спрашиваю я, убирая пальцы матери, которые гладят меня по волосам. Она может настолько проникнуться любовью, что это почти давит. Я встаю, глажу Мисси, снимаю второй ботинок, который с удовольствием бросил бы в голову отца, сидящего за обеденным столом и уже снова держащего в руке планшет. Он действительно зависим от него, и это в его возрасте. Я плетусь мимо него в сторону ванной, и еще до того, как успеваю выйти, слышу крик этого идиота.
— Где он? — спрашивает он тоном, каким, я надеюсь, не будет разговаривать со мной.
— Ты ведь меня имеешь в виду, не так ли? Я здесь, что тебе надо? — сонно спрашиваю я, и в следующее мгновение меня хватают за воротник и прижимают к стене, Эмилия. Он держит меня у стены, и что делает мой отец, Эмилия? Он ничего не делает. Даже не поднимается с места и не откладывает свой планшет в сторону. Придурок.
— Где она? — рычит он.
— Эммм, Мисси? — спрашиваю я. — Думаю, на кухне.
— Что опять случилось? — раздраженно спрашивает мама. — Я хочу хоть в одно субботнее утро позавтракать как нормальная семья!
— Сядь, Оливия, — говорит папа, не взглянув на нее. Она закатывает глаза и присаживается к нему на колени.
— Пошел ты, Мейсон! — Райли отпускает меня и бежит в подвал.
— Пап! — говорю я, нуждаясь в помощи.
— Да? — отвечает он, не удосужив меня взглядом.
Но я должен пойти за Райли.
Бл*дь.
Мы попали.
Ты попала.
Дверь открыта, Райли уже внутри, и я ожидаю криков. Но ничего не происходит. Войдя, я вижу, что ты уже ушла. Мне аж стало легче, Эмилия. Настолько легче, что я начинаю смеяться.
— А что именно ты ожидал здесь найти, бро? — я кладу руку на его плечо и наслаждаюсь тем, насколько глупо он сейчас себя чувствует.
Он отбрасывает мою руку, поворачивается ко мне и говорит:
— Если я узнаю, что между вами что-то происходит, я убью тебя, Мейсон. Клянусь, я убью тебя. — С этим он поднимается наверх.
Я усмехаюсь и впервые не выхожу из себя, когда думаю о тебе, Эмилия. Потому что ты кое-что мне оставила под подушкой.
Вытащив это, моя усмешка превращается в широкую улыбку, потому что это твои трусики.
***
Сегодня день ничегонеделанья, Эмилия. Я не хочу никого видеть, даже тебя. То, что произошло в пятницу вечером, было просто... странно. Кроме того, я не трахал тебя уже больше недели. Это еще более странно. Сейчас лежу на диване и лениво играю в GTA, в уголке моего рта косяк, но я забыл его зажечь, потому что и так уже под кайфом.
Эмилия, моя жизнь не проста.
Мама зовет, чтобы я поднялся на ужин. Она скорее орет с некоторой агрессией в голосе, потому что точно знает, что я все равно сделаю вид, что не слышу ее. Синяки на моих глазах уже пожелтели. Никто из вас, ублюдков, даже не заглянул посмотреть, все ли в порядке. Потому что вы точно знаете, что со мной никогда не бывает в порядке.
Я голоден, поэтому отбрасываю в сторону джойстик и косяк и направляю мою элитную задницу наверх, вместе с Мисси, чья голова все время лежала на моем колене.
Папа сидит за столом со своим планшетом, как всегда. У меня уже психическая травма от этого вида, Эмилия. За кем он постоянно следит?
Я тяжело падаю на свое место, одет лишь в шорты, несмотря на то, что уже четыре часа вечера, и отпиваю колу, которую мама мне уже поставила. У меня охренительная жизнь. Она целует меня в голову и гладит по волосам, Эмилия.
— От тебя воняет наркотиками, Мейсон. Сходи в душ.
— Позже. Я голоден. — Я отклоняюсь назад, так что ее рука падает, и налетаю на запеканку, которую она ставит передо мной.
— Господи, мы что, в зоопарке? — раздраженно спрашивает мой отец, даже не взглянув на меня, и я начинаю есть немного медленнее. У меня сейчас нет настроения дискутировать об этикете. На данный момент меня интересует только то, что через две недели мне исполняется двадцать четыре. И я отпраздную их по полной.
Я на взводе, Эмилия.
— Они уже приехали? — спрашивает мама, как будто отец все знает.
— Еще два часа назад, — отвечает он и начинает есть. Мама тоже садится за стол, по пути погладив Мисси, которая сидит возле меня и ждет, чтобы в ее рот что-то упало. Всегда что-нибудь падает. Случайно, потому что мой отец против этого.