Ты несешь меня вниз и ставишь под душ, но мне трудно стоять, потому что мои ноги подкашиваются. Поэтому я медленно оседаю на пол. Ты стоишь позади меня и держишь душ с теплой водой над моей головой. Твоя большая рука проводит по моей груди, стирая последние следы нашей близости. Я надеялась, что ты вытащишь анальную пробку из моей задницы, но ты — все еще ты, и даже не предпринимаешь попытки ее убрать. Черт возьми, это означает, что я должна ходить с ней, пока ты этого хочешь.
Я медленно расслабляюсь, пока ты моешь мои волосы и делаешь лучший массаж головы в моей жизни. Зачем ты это делаешь, Мейсон? Почему ты всегда даешь мне такие маленькие крошки счастья в обмен на целый фуршетный стол, полный боли? Ты смываешь шампунь с моих волос, берешь меня под руки и ставишь на ноги. Потом берешь большое белое полотенце, вытираешь мое тело, а затем оборачиваешь его вокруг меня. Мои мокрые волосы лежат на плечах, и я чихаю. Черт, кажется, простыла ночью.
Ты просто смотришь на меня, вместо того чтобы пожелать здоровья или что-то в этом роде, и, продолжая молчать, выводишь меня из душа.
— Жди здесь, — говоришь ты и снова исчезаешь. Не знаю, что ты задумал, Мейсон, но я так устала, а твоя постель такая мягкая. Это мечта. Поэтому позволяю себе прилечь на несколько секунд.
Не успев заметить, я засыпаю.
19. Мне нравится невербальное общение, Эмилия
Мейсон
Ты спишь, Эмилия, и это нехорошо, потому что наверху уже все бодрствуют и готовы завтракать. Моя мать снова пытается играть в счастливую семью, Райли ищет тебя, а мой отец ищет свой рассудок. Все как обычно. Все собираются, потому что им нужно куда-то уходить, но ты лежишь здесь и спишь, как основательно оттраханная шлюха. Я тебя разбужу. Ты закуталась в мое одеяло, и твои мокрые волосы прилипли к пододеяльнику, Эмилия. Я ненавижу мокрое постельное белье.
— Подъем! — говорю я, а ты испуганно вскакиваешь и бормочешь:
— Это он виноват, а не я!
Я поднимаю бровь:
— Ты меня имеешь в виду, Эмилия?
Ты переводишь взгляд в мою сторону и сглатываешь.
— Ой, привет... я уснула, прости. — По крайней мере, ты извиняешься. Я бросаю тебе свежую одежду, которую взял из вашей комнаты, пока Райли принимал душ.
— Он ищет тебя, Эмилия, — говорю я. — Одевайся скорее. — Совершенно заспанная, ты встаешь, и я, не касаясь тебя, осматриваю твои запястья. Они выглядят плохо, признаю. Поэтому я и принес тебе кофту с длинными рукавами.
— Спасибо, — говоришь ты и слишком медленно одеваешься. Ты едва можешь стоять на ногах, до такой степени вымотана. Я тем временем надеваю на Мисси ошейник, которая очень рада, потому что знает, что скоро пойдет гулять, а затем вручаю тебе поводок. Ты, наконец, надела джинсы. Они обтягивают твою задницу, в которой до сих пор находится пробка. Я не забыл о ней. Длинный черный свитер прикрывает твое тело. Я знаю, что на улице слишком жарко для этого, но впервые ты упакована так, как мне нравится, чтобы никто не мог видеть твои сиськи, Эмилия. Твои сиськи принадлежат только мне.
Ты держишь Мисси на расстоянии вытянутой руки и смотришь на меня большими испуганными глазами. Мисси, однако, выглядит совершенно расслабленной. Она больше не фокусируется на тебе, потому что для нее имеет значение только прогулка по району.
— Веди себя хорошо, моя девочка! — я обращаюсь к Мисси, а потом к тебе: — Вперед!
— И что мне с ней делать? — растерянно спрашиваешь ты. О, Эмилия, пожалуйста, подумай. Я чувствую себя, как мой отец, когда он имеет дело по работе с каким-то дебилом. Или со мной. — Ты гуляешь с ней, и если кто-то спрашивает, где ты была, то ты рано встала и прогулялась с ней, поняла? Или хочешь, чтобы я это записал? Мне нужно собираться, не надоедай мне. — Я смотрю, как твоя маленькая, израненная, нафаршированная задница покидает мой подвал. О, детка, мне нравится, когда у нас есть секреты, и я вижу твою задницу.
Как только ты уходишь, я собираюсь. Я спал так же мало, как и ты. Если быть точнее — вообще не спал. И мне придется работать так же долго, как и тебе. Слишком долго. И мой босс — это мой отец. Любой, кто знает моего отца, может представить, что мне приходится пережить.