Я поворачиваюсь к нему и смотрю в глаза.
— Назови ее так еще раз, и я вырву твой язык.
Папа просовывается между нами, зануда, и еще раз повторяет более настойчиво.
— Нет, Мейсон!
— Так интересно! — восклицаю я и делаю шаг назад. — Именно я всегда делаю что-то не так! Эта, — показываю пальцем на тебя, Эмилия, — трахается со мной почти год, и никто ничего не говорит! Этот, — показываю на брата, — трахает мой мозг с тех пор, как я появился на свет! Изящным способом. Мама... — слишком сильно уважаю ее, чтобы так с ней говорить. Папа меня бы прибил. Сразу же. Уже такое бывало, потому что я проявлял неуважение. — Мама делает вид, что все сууупееер, и не видит, что все мы конченые. — Пожимаю плечами. — И, папа, насчет тебя. Ты наблюдаешь за нами, как сумасшедший сталкер, и подсматриваешь за нами в душе, пап. Серьезно? Но я поснимал все камеры, если тебе интересно! С этого момента никаких проблем!
Мой отец поднимает бровь.
— Я не подсматриваю за вами в душе.
— Ты в своем репертуаре! — надменно говорит Райли. — Всегда перекладываешь вину на других.
Я смеюсь.
— Эмилия, иди сюда. — Райли предупреждающе смотрит на тебя. Ты не знаешь, что делать. Я бросаю на тебя взгляд, Эмилия, лучше-не-играй-со-мной-взгляд. Ты опускаешь глаза и подходишь. Смотрю на Райли и ухмыляюсь. Он закипает. Его опухшее лицо краснеет.
Все смотрят на меня так, будто я сошел с ума. Наверное, так и есть, Эмилия.
Ты стоишь возле меня, и только мой отец своим взглядом препятствует тому, что я схвачу тебя за руку и притяну к себе. Потому что ты принадлежишь мне. Я вернулся, Эмилия. Ты ведь хотела, чтобы я лишился уравновешенности, где мне было так хорошо. Ты хотела монстра, и вот он здесь. В стельку пьян, но здесь.
— Расскажи им, — говорю я, и у меня даже получается это нормально сказать, между прочим, потому что речь идет о тебе.
Твои глаза расширяются от ужаса и умоляюще смотрят на меня. Я не прекращу, Эмилия. Ты этого хотела. И это твое наказание.
— Расскажи им, кто кого первый трахнул. И кто забрел в чей подвал во второй раз. Случайно.
— Мейсон, пожалуйста. — Тебе хочется сквозь землю провалиться, Эмилия. Но ты должна все обьяснить.
— Мейсон хватит, — серьезно говорит мой отец.
Я качаю головой.
— Не думаю, что хватит. Это только начало.
— Иди сюда, — вмешивается Райли. — Подальше от этого психа.
Я смотрю на тебя, Эмилия. Ты не смеешь сделать ни одно неверное движение. Я снова на грани срыва. Райли хочет схватить тебя за руку, но я уже вижу панику в глазах родителей. Они меня знают. И видят, что сейчас происходит во мне.
Папа повышает голос.
— Райли, не делай этого.
Но он все равно это делает, Эмилия. Он хватает тебя за руку и хочет оттащить от меня, а мне это не нравится, Эмилия. Я оттаскиваю тебя от него, замахиваюсь и слышу мамины крики и звук падающего журнального столика, когда папа прыгает между нами. Но уже слишком поздно. Я врезал Райли. Теперь папа удерживает меня в железной хватке, а мама спешит к Райли и встает на колени рядом с ним, чтобы посмотреть, все ли с ним в порядке. Это идеальное описание нынешней ситуации: мы с отцом на одной стороне. Он едва может меня сдерживать. Райли и моя рыдающая мать с другой стороны, а между нами стоишь ты, Эмилия. Всегда ты. Видишь, что ты сделала с нашей семьей? Я не люблю, когда мама плачет.
— Отпусти меня! — ору я и пытаюсь вырваться. Но папа заломил мне руки за спину и крепко держит. — Я убью его!
А потом снова ты, Эмилия. Стоишь передо мной. На этот раз не боишься до меня дотронуться, потому что мой отец держит меня. Ты протягиваешь руки и кладешь их на мои щеки. Смотришь на меня, и все вокруг застилает пеленой. Я вижу лишь твое лицо.
— Мейсон! — твердо говоришь ты. — Посмотри на меня. — Я это делаю, и лишь одно крутится в моей голове.
— Ты трахалась с ним. Я видел это. Ненавижу тебя.
То, что мои слова причиняют тебе боль, видно только по твоим глазам, ты остаешься стойкой. Я не знаю тебя такой сильной, Эмилия. Такой уверенной и решительной.
— Мейсон, что бы я ни сделала, Райли, твои мама и папа ни при чем. Слышишь?
Я зажмуриваюсь.
— Ты хочешь уехать! — с надрывом говорю я. — В Нью-Йорк!
— Так будет лучше для нас всех. Особенно для твоей семьи.
Я громко выдыхаю и смотрю на тебя. Только на тебя. На твои губы и на твои глаза, и на твои волосы. Не знаю, смогу ли я, Эмилия. Не знаю, смогу ли тебя отпустить. Когда-нибудь.
Не знаю, что это, но чувствую себя привязанным к тебе.
— Все будет хорошо, — успокаивающе говоришь ты и запускаешь руку в мои волосы, проводишь по ним пальцами, и мои веки закрываются. Ты встаешь на цыпочки и прислоняешься лбом к моему. Твое дыхание щекочет мою кожу, твой запах заполняет нос, и вдруг остаемся только ты и я. Ты лучше любого наркотика. Бл*дь, Эмилия.