В деканате толкучка. Я быстро заполняю свою карточку, расстроившись, что среди факультативных нет изобразительного искусства. Но я учусь на экономиста, так что, наверное, его там и не должно было быть.
После пар я снова в художественной студии. Мария Павловна рассыпается в восторгах, потому что никто не ходит в студию каждый день, кроме меня. Мне это льстит, и я решаю не озвучивать, что хожу сюда, потому что мне нечем больше заняться. По крайней мере, пока я не вольюсь в учебный процесс и не пойму, могу ли уже искать работу.
В студии я засиживаюсь допоздна. Даже Лиля пишет, спрашивая, жива ли я, и куда пропала.
Выскакиваю из студии в девятом часу. Тороплюсь через здание университета, чтобы успеть в магазин. Надо купить макароны, потому что сегодня в комнате готовлю я.
Перед самым выходом из здания моя сумка соскальзывает с плеча и летит на пол. Клапан открывается, и из нее вылетает пара ручек. Присев, собираю их. Закидываю лямку на плечо и встаю. Сдуваю упавшую на лицо прядь волос и практически давлюсь воздухом. Передо мной, прислонившись к одной из четырех дверей, ведущих на выход, стоит Келлер.
- Привет, - просто произносит он.
Да, именно. Вот так просто “привет”. Как будто мои внутренности сейчас не переворачиваются и не сжимаются в узел.
В голове сразу проносятся наставления Лили о том, почему не надо связываться с Келлером или кем-то из его банды.
- Ты язык проглотила? - спрашивает он.
- Нет… гм… привет, - произношу и чувствую, как пылают щеки.
На языке пляшут вопросы об учебниках и оплате моей художественной студии, но я прикусываю кончик, потому что не хочу выглядеть дурой.
В голове уже проносится наш диалог:
- Слушай, Келлер, это ты оплатил мои учебники и студию?
Он запрокидывает голову и громко смеется. А потом смотрит на меня, как на последнюю дуру.
- С ума сошла? Кто ты такая, чтобы я платил за тебя? Броуки сами должны выживать.
Он склоняет голову набок и рассматривает меня. Неужели у меня на лице написан наш несостоявшийся диалог?
- Ася, правильно?
Я сглатываю. Лиля сказала, что его заинтересованность мной - это плохой знак.
- Правильно, - отвечаю. - Я пойду.
Хватаюсь за большую ручку массивной двери, но вдруг чуть выше ложится его ладонь.
- Ты чего такая пуганная? - спрашивает, оказавшись слишком близко ко мне.
В нос опять проникает аромат его парфюма. Могу поспорить, изготовлен на заказ специально для него. Как будто такому, как Келлер, не подойдет обычный парфюм из магазина. Слишком попсово.
- Я не пуганная. Просто мне пора.
- Куда так торопишься?
- В общежитие. - Пытаюсь дернуть ручку, но Келлер надежно ее удерживает, не давая открыть дверь. - Пропусти, пожалуйста, - прошу вроде строго, а у самой голос дрожит.
Меньше всего я хотела попадать в фокус внимания таких вот избалованных деток, родившихся с золотыми ложками во рту. В моей школе таких не было, все модные учились в соседней, частной международной школе. В мою ходили все остальные. Была пара детей богатых родителей, но они с серой массой даже не общались и на школьные мероприятия не ходили. И их как будто и не существовало вовсе.
А тут целый университет напичкан такими студентами, и часть из них выделяется особенно сильно. Потому что у них самомнение до небес и уверенность в своей безнаказанности.
- И правда пуганная, - усмехается. - Пойдем, проведу тебя.
Он открывает дверь, и я сразу вылетаю на улицу. Поднялся холодный ветер, и я кутаюсь в свою куртку, высоко подняв воротник и вжав голову в плечи.
- Меня не надо провожать, я знаю дорогу, - бурчу, заметив, что Келлер сбегает по ступенькам следом за мной.
- Так девушку провожают не потому, что она не может сориентироваться на местности.
Быдыщ! - и мои щеки как будто взрываются всеми оттенками алого.
На что это он намекает? На то, что я ему якобы понравилась, и он решил меня проводить?
- Так! - восклицаю и резко торможу. Келлер тоже останавливается и внимательно изучает меня, слегка прищурившись. - Мне не нужен провожатый. Не нужен… ну… парень. Я думаю, множество других девушек будут рады твоему вниманию, но это не я. Так что… это… Келлер, не провожай меня.
- Келлер? - усмехается он. - А по имени назвать слабо?
- Я не знаю твоего имени.
Он вытягивает шею, и его брови поднимаются вверх, как будто он то ли не расслышал, то ли не поверил в мои слова.
- Не знаешь имени? - спрашивает, а потом прикусывает пухлую губу, и я вижу, как он пытается скрыть улыбку. - Тогда будем знакомы. Марк. - Протягивает руку, которую я игнорирую.
- Очень… В смысле, хорошо, - давлю в себе привычную вежливость.