– Ну как ты там, жива? – поинтересовалась подруга. – А я к тебе собираюсь. В магазине чего-нибудь взять?
– Помирать не собираюсь. Ничего не надо, мне уже лучше.
– Ага, – весело произнесла Сонька. – Знаю я тебя, лучше ей. Подыхать будешь, а помощи не попросишь. Короче, сейчас накуплю вкусностей и возьму вино – будем фильмы смотреть.
– Мне нельзя пить.
– А вино и не для тебя, – заржала Сонька. – Оно для меня, чтобы вытерпеть твое депрессивное лицо. Что с голосом, кстати?
– Игнат приходил, – сказала я и сделала еще глоток чая. Сонька шумно задышала в трубку от волнения.
– Как? Когда? Зачем?
– Сегодня, просто зашел в квартиру, хотел меня вылечить, – усмехнулась я. – Сообщил, что о моей болезни ему сказала ты.
– Что? – пораженно воскликнула Соня. – Я никому не говорила, а уже ему – тем более! Хотя… – в голосе подруги появились виноватые нотки, – я Егору сказала, когда с ним по телефону разговаривала…
– А Егор где был?
– Вроде с Игнатом, – потерянно пробормотала подруга. – Ев, я не специально! Ты не обижаешься?
– Нет, – успокоила я Соньку. – Не такая это уж и тайна была. Но приходить и правда не надо – я собираюсь спать лечь, что-то опять в сон клонит. А завтра утром родители приедут.
– Уверена? – с сомнением спросила Сонька. Я кивнула, потом, сообразив, что она меня не видит, подтвердила свое решение словесно.
– Про Марину есть новости?
– Нет. Отец ее рвет и мечет, Игнату хоть бы хны. Следователь сегодня приходил, бумажки какие-то подписать надо было.
– Да, ко мне тоже, – сообщила я. – А Егор что по этому поводу говорит?
– Сказал, что Марина безбашенная, и сама могла свинтить куда угодно.
– Игнат то же самое мне рассказывал, – задумалась я.
– На что намекаешь? – насторожилась Сонька.
– Ни на что. Ладно, Сонь, пойду спать. Полежать что-то хочется.
– Ну ладно, – пробормотала она. – Если что, звони. Окей?
– Окей.
Побродив еще час по квартире без дела, я уничтожила все съестное в доме и завалилась с книжкой на кровать. Спать не хотелось совершенно, однако как только я начала читать, как буквы поплыли перед глазами. Сладко зевнув, я устроилась поудобнее, собираясь погрузиться в сон и услышала характерный скрежет ключа в двери.
«А вот хрен тебе», – злорадно подумала я, поняв, что Игнат сдержал свое обещание и впрямь приперся ко мне вечером. Ключ безрезультатно повозился в замочной скважине, но дверь, запертая на защелку, осталась неприступной. Тут же зазвонил телефон.
– Алло? – вежливо ответила я.
– Ева? – голос Игната был каким-то потерянным, я бы даже сказала – испуганным. – Ты где?
– Дома, – сообщила я.
– А дверь…
– Закрыта на задвижку. Я чувствую себя прекрасно, и навещать меня не надо, – отрезала я. – А если ты еще раз попытаешься открыть мою дверь, то я позвоню в полицию.
– Послушай…
– Я все сказала, – рявкнув, я отключилась и отшвырнула телефон подальше. И со спокойной душой заснула, обняв подушку и включив телевизор. Хватит с меня этой непрошенной заботы.
На следующий день к обеду приехали родители, нагруженные подарками, разнообразными вкусностями и охапкой еловых веток из леса. Вдыхая густой аромат хвои, я бегала туда-сюда, расставляя вещи по местам и помогая маме готовить предстоящий ужин. Папу отправили сначала на рынок, потом – по магазинам, поскольку вечером к нам собирались прийти старые друзья семьи.
– С нами будешь или к Соне пойдешь? – спросила мама, ловко фаршируя утку. Я сидела рядом, жуя мандарин и болтая ногой.
– Не-а, – пробормотала я с набитым ртом. – Дома буду. Сонька с Егором, им хочется вместе побыть. Ну, ты понимаешь…
Покраснев, я сконфуженно замолчала. Мама у меня была понимающая, современная и лояльная, однако такие темы с ней обсуждать было не совсем удобно. Усмехнувшись, мама вытерла вымытые руки о кухонное полотенце, и задала вполне очевидный вопрос:
– А ты что? Разве никого не приглядела еще?
– Мам…
– Что: мам? Ты у меня такая красавица, неужто никто не ухаживает? Да в жизни не поверю!