Тоскливо посмотрев на откусанный пирожок, я отложила его в сторону. Аппетит пропал. И, как бы мне не хотелось этого признавать, козни Соньки были мне на руку. Нужно ведь сблизиться с Игнатом, а где это сделать, как ни в сауне…
«Стой, дура», – одернула я себя. «Надо душевно сблизиться, а не физически».
– Ну, Евочка, не дуйся…
– И не думала, – я решительно посмотрела на Соню и громко объявила: – Пойду с Игнатом. Если он, конечно, не против.
Игнат, доселе лениво прихлебывающий что-то из стакана, удивленно вскинул бровь, а потом расплылся в улыбке.
– Разве я могу быть против? Да я всеми руками и ногами «за»!
Меня аж передернуло от самодовольства, сквозившего в его голосе. Из комнаты вернулся Егор, присел за стол, захватив с собой Игната, и следующий час они мирно о чем-то беседовали, пока мы с Сонькой вяло трепались на отдаленные темы. Вернее, трепалась она, а я лихорадочно думала, что же такое сделать, чтобы выйти сухой из воды.
– Кто следующий? – весело спросил Ванька, выходя из бани. Или сауны. Что точно скрывалось за этой дверью, я не знала, но судя по довольным и красным лицам Кати и Вани, что-то хорошее.
Едва я открыла рот, чтобы намекнуть подруге валить в сауну, как Игнат вызвался:
– Мы с Евой пойдем.
Рот я захлопнула обратно. Сонька, растянув губы чуть ли не до ушей, коварно блестела зелеными глазами, Игнат смотрел на меня, ожидая, когда я оторву пятую точку от стула, а я мысленно желала им провалиться сквозь землю. Наверное, во мне умерла великая актриса, потому что когда Волков протянул мне руку с вопросом:
– Ну что, идем?
Я сладко улыбнулась и ласково прощебетала:
– Конечно, идем.
В сауне (все-таки это была сауна!) было невыносимо жарко. Я тут же вспотела, несмотря на опрокинутый ковш ледяной воды, и ерзала на лавке, облаченная в скромный купальник. Вообще, он казался мне скромным раньше, но сейчас, когда Игнат, севший напротив, изучал меня взглядом из-под прикрытых век, он стал чуть ли не вещицей проститутки.
Не зная, с чего начать душевное сближение, я брякнула:
– Как чувствуешь себя?
– Отлично.
– Это хорошо.
Мы снова замолчали, и это уже начало меня бесить. Подумав, я легла на лавку, закинув ноги, и прикрыла глаза, попытавшись расслабиться. Стало еще хуже: богатое воображение немедля стало рисовать странные картины о том, как родителей хватают и везут в тюрьму, или о том, как Игнат нависает надо мной, мирно лежащей на лавке, и хищно улыбается…
Открыв глаза, я чуть не завизжала, завидев над собой массивную фигуру. Игнат, зачем-то наклонившись ко мне, повернув голову вправо и спокойно соведомился:
– Ты чего?
– А ты чего? – спросила я, сворачиваясь в клубок.
– Воды хотел подлить, – в доказательство своих слов он продемонстрировал ковш с водой в руках. – Ева, с тобой все в порядке? Ты какая-то странная.
«Ты просто плохо меня знаешь», – хотела съязвить я, но вместо этого сказала:
– Попаришь меня?
От простого вопроса обстановка накалилась до предела. Игнат зачем-то посмотрел на ковш в руках, усмехнулся и кивнул.
– Только если ты этого хочешь.
И уставился на меня своими голодными глазами. Интуитивно чувствуя, что вопрос имеет подвох, я смело выдержала этот взгляд, и не менее храбро ответила:
– Да. Хочу.
И все рухнуло к чертям собачьим, когда он отбросил в сторону ковш и шагнул ко мне, схватил за плечи и притянул, впиваясь жадным поцелуем в рот, и, поддавшись его напору, я полностью сдалась на милость судьбе. «Будь, что будет», – мелькнула в голове мысль, а потом пропала, стоило Игнату требовательно схватить меня на руки и покрыть все лицо беспорядочными поцелуями.
Глава 7
– И что теперь? – спросила я, пока Игнат одевался. Них живота слегка тянуло, а ноги дрожали, хотя в целом я ощущала себя… неплохо.
– А чего ты хочешь? – отозвался он.
– Ну, не знаю…, – призадумалась я. Чего я хочу? Чтобы все от меня отстали. Но мечты остаются мечтами, а действительность вот она, рядом: полуодетый мужчина в раздевалке и я, то краснеющая, то бледнеющая от смущения.
– Теперь все будет просто прекрасно, – ответил Игнат и склонился надо мной, мельком поцеловав в щеку. – Пойдем?
– Пойдем, – кивнула я.
К остальным мы вышли, держась за руки. Мои щеки были пунцовыми от стыда, а глаза блестели лихорадочным блеском: мне казалось, что любой, как только посмотрит на меня, сразу поймет, чем мы занимались в сауне. Но если кто и понял, то не подал виду – только Сонька слегка прищурилась, взглядом обещая мне долгий и серьезный разговор.