Разочарованно вздохнув, я развернулась и направилась к дому Алены Закарпатовой, у которой была утром. Чтобы не терять времени, вызвала такси, и уже через пять минут стояла возле знакомого подъезда. В этот раз мне повезло: на лавке, закутанная в шерстяной платок и немыслимого цвета телогрейку, сидела старушка, а возле ее ног крутилось два ободранных кота.
– Здравствуйте. Ваши? – кивнула я на кошек, пытаясь завязать разговор. Старушка оказалась милой, неожиданной соседке не удивилась, и охотно ответила:
– Нет, дочка. Не мои. Мурка с третьего подъезда родила, а Витька-то котят на улицу и выставил. Летом это было, жара, я уж их подкармливала, как могла, так и выросли. Вон какие стали, красавцы, – она с любовью посмотрела на двух котов, дерущихся за дешевую кильку. Я тоже перевела взгляд на животных: тощие, у одного порвано ухо, второй нервно дергал странно-изломанным хвостом, будто кто-то нарисовал кривую линию вместо ровной.
– Вот, хожу, кормлю помаленьку.
– А что себе не заберете? – спросила я.
Лицо старушки стало печальным, улыбка пропала, от чего резко обострились глубокие морщины. Взглянув на меня неожиданно ясными голубыми глазами, она грустно сказала:
– Да куда мне, дочка? Пенсия маленькая, еле на себя хватает. А уж котов… Им ведь кушать надо будет, лоток купить. Я ведь так, – она кивнула в сторону кильки, – что сама не доела, им вынесла. Голодно ж все-таки, зима вон какая. Скоро морозы ударят, помрут ведь, родненькие мои.
К горлу подступил комок. Я молча смотрела на старуху, пытаясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы, и дрожащим голосом протянула:
– А что же родные ваши? Дети, внуки?
– Не осталось у меня родных, дочка. Муж погиб. Дочь замуж вышла, да уехала на Север, – виновато улыбнулась старушка, и перевела взгляд на котов. – Молодая ведь, жизнь ей свою строить надо. А я уж свое отжила.
Я сглотнула.
– И… И что? Вы одна живете?
– Одна, одна, – закивала она. – Но ты не думай, дочка, я со всем справляюсь. Каждый день гулять хожу, магазин тут рядышком, соседка у меня хорошая, Марья Никитична.
– А вас как зовут?
– Дарья Семеновна, – представилась старушка.
– Ева, – взамен ответила я, и заслужила удивленный вздох.
– Ева?! Господи, имя-то какое красивое! Под стать тебе, дочка!
– Спасибо, – я засмущалась, прикусывая губу, и робко спросила: – Скажите, а вы в доме всех знаете?
– Да уж конечно, – рассмеялась Дарья Семеновна. – Лет сорок тут живу. Всех знаю, и родителей, и детей. А что такое? Спросить о чем-то хочешь?
– У вас в доме девушка живет, – начала я. – Аленой зовут. Такая высокая, темноволосая, красивая.
– Есть такая, – кивнула Дарья Семеновна. – Девка видная, но пропащая.
– Почему?
– Так полюбовница она Гришкина, – всплеснула руками старушка. Я невольно отметила, что варежки ее были дырявыми. – В той квартире Гришка жил с семьей. Как все жили сначала, а потом он бизнес начал делать, разбогател, машину хорошую они купили. Ну, и съехали вскоре. А квартирка-то осталась стоять. А полгода назад я смотрю – из Гришкиной хаты девка выходит. Ну, я спросила: кто, мол, такая? А она на меня глазищами зыркнула и говорит: не твое дело. А потом-то я уж Гришку увидела – он ее забирал, в машину сажал. Ну, и поняла все.
– Может, дочь это его?
– Дочь, – усмехнулась Дарья Семеновна. – Разве ж дочерей так целуют и одевают, как, прости Господи, путан каких-то? Не-е-ет, не дочь она ему. Полюбовница.
– Я на самом деле ищу подругу этой Алены, – сказала я. – Светловолосая, Мариной зовут. Вы случайно тут такую не видели?
– А как же, – важно кивнула Дарья Семеновна. Я подпрыгнула от восторга, не в силах усидеть на месте. – Тут она и жила тоже. Говорю же, не квартира, а обитель порока.
– Как это: тут жила?
– А вот так. С месяца два назад Гришка приезжать перестал. Видать, поссорились, или уехал куда. А к этой девице его подружка приехала. Да и осталась. Правда, часто уходила она куда-то: то ночами ее нет, то днями. Но жила тут. Продукты приносила, мусор выкидывала. Я видела.
– А вместе с ней вы никого не видели? Может, парень или мужчина?
– Приезжал один пару раз, – задумалась Дарья Семеновна. – Я еще удивилась: девка красивая, ну чисто ангел, а парень-то за ней на грязной девятке приехал. И внешность у него… Ну чисто кавказец или таджик. Я, дочка, не разбираюсь, но волосы черные, борода – вот такая!, глазища жгучие. Сразу видно – восточный мужчина. Она к нему в машину – прыг! – и уехала.
Я задумчиво смотрела себе под ноги. Выходит, Марина тайно встречалась с каким-то типом на девятке. И точно такая же машина забрала ее в день, когда она пропала. Может, она поругались с любовником, и он ее похитил? Но тогда зачем она сама села к нему в машину? Если просто уехала с парнем, почему родителям не сказала? И где она сейчас?