– Как дела, девчонки?
– Хорошо, а твои? – ответила я, раздумывая: стоит ли говорить ему о звонке Катерины? А вдруг она действительно хочет сделать ему какой-нибудь подарок, и решила посоветоваться со мной? Некрасиво получится. Я решила промолчать.
– Пойдет, – махнул рукой Ванька и вдруг серьезно спросил, глядя на меня. – Ты теперь с Игнатом?
Я даже малость растерялась, не ожидая такого вопроса в лоб. Сонька напряженно уставилась на нас обоих, замерев, как кошка перед прыжком.
– Ну, да, – осторожно сказала я. – Мы вроде как вместе.
– Вроде как, – задумчиво протянул Ванька, а потом усмехнулся: – Значит, добился он своего. Ну, вполне ожидаемо.
– Ты о чем? – нахмурилась Соня, отодвигая чашку. Я тоже вопросительно посмотрела на Ваньку.
– Как о чем? О Еве, конечно. Он же так старался, чуть двух ее парней не угробил.
– Ты что-то знаешь об этом? – спокойно спросила я, хотя внутри все кипело от возмущения. Получается, Ванька, подлец, был в курсе, и молчал?
– Догадываюсь. Они все ж с моим братом друганы, – криво улыбнулся друг детства, – Игнат всегда таким был. По головам пойдет, но свое получит. И про Тринина с Колесниковым я сразу понял – что-то тут нечисто. Да ты же и сама догадалась, Ева, разве нет?
Я пристыжено молчала, опустив глаза вниз.
– Но сдалась, – закончил Ванька. – Что, так Игнат понравился? Или деньги его?
– Рот закрой, – прикрикнула Сонька на него, и встала. – Сейчас вылетишь отсюда, ясно тебе?
– Это вообще-то квартира моего брата, – вяло отбивался Ванька от разъяренной подруги.
– Да мне наплевать, – Сонька схватила кухонное полотенце и воинственно двинулась на него. – Еще одна такая фразочка…
– Хватит, Сонь, – позвала я ее. – Угомонись. А ты, Ваня, запомни: ничьи деньги меня не интересуют. И, раз я с Игнатом, значит, сама так хочу.
Ванька кивнул и вышел в прихожую. Хлопнула входная дверь. Мы с Сонькой некоторое время сидели в тишине, потом она удовлетворенно сказала:
– Все-таки я права была. Все еще любит он тебя.
– Ой, отстань а, – рявкнула я. – И так тошно.
Посидев еще чуть-чуть, я принялась собираться на встречу с Катей. Сонька напрашивалась со мной, но я ее не взяла – еще, чего доброго, Катя обидится, что я привела с собой подругу. Может, она мне тайну какую хочет рассказать…
Я задумчиво шла по дороге, не замечая никого вокруг, как сзади послышался резкий гудок автомобиля. От неожиданности я подпрыгнула, чуть не заработав инфаркт, и оглянулась: из приспущенного окна мне махал Игнат. Обойдя автомобиль, я села внутрь и недовольно спросила:
– Ну, и что ты тут делаешь?
– За тобой приехал, разумеется, – удивился Игнат. – Как родители? Уехали?
– Уехали. Через три дня вернутся.
– Хорошо. Может, переедешь ко мне?
– Еще чего.
– Злая ты, Ева, – пожаловался Игнат, уверенно ведя машину. Обиженным он не выглядел.
– Уж какая есть. Останови тут, – попросила я, заметив, что мы подъезжаем к парку.
– Зачем? – Игнат мгновенно напрягся. От былой дурашливости не осталось и следа: брови сдвинулись, губы сжались в нитку. – Что у тебя тут?
– Встреча.
– С кем?
– С другом, – туманно ответила я. Игнат затормозил и повернулся ко мне.
– С каким таким другом, Ева? – вкрадчиво спросил, а глаза его метали молнии. Я с любопытством уставилась на него – таким встревоженным я Игната еще не видела. А потом ахнула, и ткнула в него пальцем:
– Ты что, ревнуешь?
– Что? – изумился Игнат.
– Ты ревнуешь, – торжествующе воскликнула я.
– Совсем крыша поехала, да? – печально осведомился Игнат. – Я просто хочу знать, что ты в безопасности. И с кем у тебя встреча в темном парке в восемь вечера.
– С Катей, – не стала больше вредничать я. – Она позвонила сегодня, попросила встретиться. Сказала, что хочет посвятить меня в некую тайну.
– Девушка Ивана? – уточнил Игнат.
– Да, она самая.
– Посвятить в тайну, говоришь?
Игнат выглядел задумчивым.
– Какие тайны могут вас связывать? – поинтересовался он. Я пожала плечами.
– Понятия не имею, но надеюсь сейчас узнать.
Я вышла из машины и отправилась в заснеженный парк. На заметенных снегом дорожках было пустынно – никто не желал прогуливаться в темноте холодной зимой, лавочки тоже были припорошены снегом. Тусклые лампы уличных фонарей не могли разогнать мрак, а голые ветви деревьев придавали месту таинственности и ужаса.
Я невольно ускорила шаг. Обойдя весь парк и не обнаружив следов Екатерины, вернулась ко входу, затем решила еще раз прогуляться по главной аллее. Но, как бы я ни старалась, Кати нигде не было.