Тут Катя заплакала, тихо, поскуливая, словно собака. Я пыталась собрать мысли в кучу, но мозг просто отказывался такое представлять.
– А потом, – вдруг выкрикнула Катя, – я хотела тебе рассказать. Ты же с Игнатом… Я и подумала, что он сможет Ваньке отпор дать. И Ванька тоже знал, что Волков ему не по зубам. Ну, я тебе позвонила, встречу назначила… Надеялась, что если ты все поймешь, и с Ваней поговоришь, то он успокоится.
– И почему не пришла?
Катя вытерла лицо рукавом свитера и усмехнулась.
– За два часа до встречи Ваня ко мне домой пришел. Мамы дома не было. Он откуда-то знал про то, что я тебе звонила. Сказал, что мы расстаемся, и велел мне рта не открывать. Попросил уехать. Я отказалась: учеба на носу, какие поездки? А он наорал на меня, ударил…
Катя поморщилась, а меня словно окатили ушатом ледяной воды. Я ничего не говорила Ваньке про встречу с Катей, но говорила Соне… А Ванька в тот момент переодевался в гостиной. Мог ли он подслушать наш диалог? Конечно, мог.
– Это Игнат просил Ваньку избить моих парней? – прямо спросила я. Катя изумленно покачала головой и уверенно ответила:
– Нет. Игнат не при чем. Ванька его вообще терпеть не может. Все – его инициатива. Я переписки читала, с Кириллом и другими ребятами из спорткомплекса…
Она замолчала. Я тоже молчала, не зная, что сказать. Да и что тут скажешь? Ванькино поведение потрясло меня до глубины души. Я, конечно, знала, что он не божий одуванчик, но … Даже когда я узнала татуировку Кирилла, подумать не могла, что Ванька сможет опуститься до такого. Полагала, что это Игнат его попросил, да и Ванькины оправдания показались мне честными. А на деле…
От шока у меня затряслись руки. В чем еще Ванька врал? В институте он сказал, что его избили два придурка, подкараулив утром. А что, если и это ложь?
Среди обилия этих мыслей мелькнула другая, самая важная – Игнат не виноват! Он не делал того, в чем я его обвиняла. Точнее, в чем поспешила обвинить. А ведь он говорил, что не при чем. А я не поверила… Дура.
Злясь на себя, я выругалась и встала из-за стола. Глянула на наручные часы – автобус давно ушел. Ну и черт с ним, попутку поймаю.
Катя наблюдала за моими действиями с опаской. Когда я уже дошла до выхода, окликнула с беспокойством:
– Ева, ты куда?
– Домой, куда же еще?
– А… Ты на чем приехала?
– На автобусе. Правда, он уже уехал. Я вообще-то к родителям собиралась.
– И как же ты поедешь? – Катя нахмурилась и предложила: – Оставайся у меня. Следующий только утром будет. Переночуешь и поедешь.
– Нет, – отказалась я. Мне нужно сегодня, прямо сейчас к Игнату. Он дал мне время до вечера, и срок медленно подходил к концу. Что, если он решит, что мой побег – это красноречивый ответ на вопрос, хочу ли я быть с ним? То есть, это, конечно же, был ответ, но теперь-то я знаю правду.
От страха я даже вспотела, и напрочь отказалась оставаться у Кати. Покинула ее дом и направилась к дороге. Сумерки сгущались, кругом не было ни единой души, лишь вдалеке светил одинокий фонарь. Стало страшно.
«Где наша не пропадала», – успокоила я себя, и пошла в сторону города по дороге. Хоть кто-нибудь, да проедет. Через двадцать минут ноги замерзли, еще через двадцать идти стало тяжелее. И, как назло, ни одной машины. Вздохнув, я достала телефон, рассудив, что красивого появления не получится.
Черт, тут же не ловит! Только сейчас до меня дошло, как я сглупила. Возвращаться в деревню – еще час, а ступни я уже почти не чувствовала. Вернее, ощущала только боль. До города идти немыслимо, доберусь к утру. Ждать, когда кто-нибудь проедет? А если не проедет никто?
«Связь», – сообразила я. Если пройду еще немного, то должен появиться сигнал. Я хорошо помнила, что за сорок минут до того, как автобус подъехал к Лукашино, пассажир впереди меня сидел в телефоне и играл.
Трясясь от холода, я потопала вперед, чувствуя себя самой последней дурой на Земле. Нет, ну надо же… Обвинила одного, поверила виноватому, сбежала, чтобы обратно вернуться… Бред. Очевидно, я заслуживаю звания самого нелогичного человека в мире.
Дорога была пустынной, уходящей вдаль черной лентой. Хорошо, что снег не идет. Или плохо? Вроде, когда снегопад, становится теплее…