Бригадир очередной раз сплюнул и обнаружил, что стоит по самое причинное место в снегу.
«Ну и пусть, – сказал он в запале самому себе. – Тому, кому суждено быть повешенным, не сгорит… Тьфу!.. Или как там?..» – он чувствовал, что мысли у него безобразно путаются и перескакивают с места на место, как разрезвившиеся мыши.
Он сел. Ватные штаны позволяли довольно долго игнорировать холод снега.
– Ну и куда я на фиг пойду? – спросил он у луны.
Луна ничего не ответила. Он лёг на спину, вытянул ноги из снега и положил их поверх, ему вдруг показалось, что так вот лежать совершенно удобно и нет в этом ничего страшного, глаза сами собой стали закрываться, ресницы индеветь.
– Не спи, замёрзнешь, – пробормотал он зачем-то и сам не понял зачем, эти предостерегающие слова сейчас прозвучали для его уха как безобидная приятная колыбельная.
Думать ни о чём не хотелось, но он всё-таки открыл глаза и стал нарочно смотреть на луну. Что-то там такое он разглядел, чего раньше не замечал. Ах да! Там ведь кратеры, и мо'ря нет ни фига! Зато здесь! Он потянул морозный воздух ноздрями и почувствовал как в носу слипаются волоски. Но улыбнулся. Захотелось закурить, но тут волоски встали дыбом у него на разгорячённой под шарфом шее. Волк! Она вспомнил эти глаза. Вчера он лежал вот почти так же, и этот зверь тоже был здесь. Наверное он и заставил его подняться. Страх. И как назло – ни ножа, ни даже пустой бутылки отмахнуться. Надо было что-нибудь взять. Эх! Он лежал, скосив глаза в сторону предполагаемого врага, и старался не шевелиться. Ведь они падаль не едят? «Едят, едят, ещё как едят!» – нашёптывал ему где-то внутри уха мелкий бес, и очень захотелось почесать это ухо. Ну нет!
Волк подошёл совсем близко, он почувствовал на щеках его дыхание. Тот дышал тяжело, словно высунув язык. Где это он так набегался? Бригадир закрыл глаза. Наверное всё-таки жизнь кончалась. У него не было ни сил, ни особого желания сопротивляться. Если вчера зверь его пощадил, то вряд ли отпустит сегодня. Ведь тогда он шёл за ним, преследовал до самого шоссе. Господи! И что он в нём нашёл – старый, вонючий, перегаром и табаком наверное за три версты прёт. А может это волчица? Бригадир захотел перевернуться на бок и получше рассмотреть зверя, но вовремя осадил себя. Волк не то заскулил, не то тихо зарычал. Что он будет делать? Когда уже вцепится в горло? Может покричать? Но разве эти оглоеды услышат… А и услышат – побоятся вылезти из своей конуры, сам из напугал. Ему самому захотелось завыть, как волку на луну. Но одновременно он ощутил, насколько устал. Если этот волк не начнёт его есть в ближайшие несколько минут, он просто уснёт мёртвым сном, да, возможно, мёртвым.
Бригадиру опять захотелось заплакать. И что это за жизнь такая? Зачем он жил? А жизнь кончается, падает вот где ни попадя. Волки какие-то, отродясь их тут не было.
Волк всё топтался вокруг, дышал, но своего последнего дела почему-то не делал. Может, он его за кого-то не того принял. Бригадир попытался вспомнить что-нибудь хорошее: как дочка рождалась, жену молодую, сарафан её, запах…
Но отдалённые воспоминания как-то очень скоро кончились. Как будто мимо на страшной скорости пронёсся курьерский поезд. Зато он вспомнил, что хотел закурить. Осторожно, очень осторожно бригадир стал нащупывать пачку "Беломора" в кармане телогрейки. Под поясницей ему уже давно что-то мешалось, но он не решался переменить положение, боясь спровоцировать волка. Корень там, что ли? Хотя какой корень под таким слоем снега? Рука всё никак не могла залезть в карман, мешали какие-то складки. Бригадир начал злиться: да что там?! Он не вытерпел, приподнял голову и раскрыл глаза, перед глазами всё завертелось. Волка не было. Не померещился же он ему? Или это? Да, наверное это была она. Белая горячка. Он усмехнулся и попытался присесть. Но страх не отпускал, кто-то всё-таки следил за ним, он чувствовал нечеловеческий взор, нацеленный ему в затылок.
– Ладно, – сказал бригадир, – хочешь ешь меня, хочешь не ешь, а перед смертью я покурю. Блин! Да вынется оно когда-нибудь! – он ожесточённо заворочался, вытаскивая заскорузлую полу телогрейки у себя из-под зада.
Что-то всё-таки там было, что-то помешало ему растянуться как следует. Может, благодаря этому предмету он и не уснул.
– Что ж такое?! – он погрузил руку поглубже в снег. Что-то смутно знакомое почудилось ему в прямоугольных контурах, недавно врезавшегося в его спину, твёрдого предмета. Это что-то норовило выскользнуть из уже наполовину окоченевших пальцев.
– Врёшь не уйдёшь! – воскликнул бригадир и услышал за спиной частый топот.