И я иду, влево по тротуару. Меня ещё не покидает надежда, что я догоню свою знакомую. Или она меня догонит. Но среди встречных прохожих мне попадается совсем другая знакомая личность. Это моя бывшая учительница по биологии. Она держит за руку какое-то дитя – не то дочку, не то внучку. Вообще выглядит она сейчас почему-то довольно молодо, и я понимаю, что никак не могу сообразить, сколько ей лет. Возможно, они направляются в тот самый магазин.
– Здравствуйте, – говорю я.
– Привет, – говорит она.
Я предполагаю, что на том разговор закончен и намереваюсь идти дальше. Но она неожиданно берёт меня за рукав:
– Ты чем занимаешься?
Сам не знаю почему, у меня в душе что-то вздрагивает. Так, как будто я только что принимал наркотики или совершал половой акт в особо извращённой форме.
Она заговорщически заглядывает мне в глаза. Это ей легко, потому что она небольшого роста. Вроде ничего особо плохого она в виду не имеет – и то хорошо. И что' я так испугался? Оборачиваюсь однако, в последнем приступе тоски, назад – вдруг всё-таки идёт девушка.
– Ты на охоту не хочешь сходить? – спрашивает меня учительница.
Её внучка переминается с ноги на ногу, точно хочет писать и, кося глаза, рассматривает проходящие мимо машины. Ей в лицо летят мелкие брызги слякоти.
– Что? – переспрашиваю я. Говорит она громко и отчётливо, но ведь и на улице очень шумно.
– Охота! – орёт она. – мой собирается на охоту. А ты что слоняешься без дела? Пошёл бы с ним!
Можно подумать, что я знаю, кто этот мой! Наверное её муж. А может – сын. Нет, судя по тону, всё-таки муж.
– А почему вы думаете, что я должен идти на охоту?
Она делает круглые глаза. Это должно означать примерно следующее: Как разве существуют на свете люди, тем боле мужчины, разбирающиеся в биологии, которые не хотят пойти не охоту?!
– А на кого охотиться? – спрашиваю я, чтобы разрядить обстановку. Она всё ещё держит меня за рукав, боюсь, что оторвёт от пальто пуговицу, – плохо пришита.
– Ну, – на мгновение задумывается она, задирая брови. – На кого вы там охотитесь?
Ничего не скажешь – риторический вопрос.
Я изо всех сил пытаюсь задрать брови ещё выше, чем она. Это, правда, безнадёжно.
– На волка, – вдруг говорит она. Сказала, как отрезала.
Я тяну носом воздух, почёсывая кадык.
– Что, не хочешь?
Девочка её, кажется, вот-вот описается. Но не хныкает – воспитание.
– Да я вообще-то никогда не ходил на охоту, – оправдываюсь я. – Там ведь надо стрелять.
– А ты что, стрелять не умеешь? – она уже готова во мне разочароваться.
– Ну – уметь-то умею. Но надо зверей убивать …
– Жалко? – спрашивает она. С какой-то подковыркой, но не пойму с какой.
– Жалко… Да, жалко.
– А вот, если бы тебе дома голову волка повесить – ты бы не хотел?
Такое предложение уже, скорее всего, являет собой сердцевину заговора.
Я переминаюсь с ноги на ногу, потупив очи – совсем как её несчастный ребёнок.
Она молода, улыбается, все зубы целы – ужасно кровожадная улыбка! Наверное это у неё всё-таки дочь, интересно – от какого брака? Интересно – что это за муж? Человек с ружьём… Нет, похоже, это вовсе не моя учительница по биологии. Не похожа. Я поднимаю глаза. Исчезла. Как призрак. Тоже исчезла. И дитё унесло. Смотрю – даже лужи на асфальте не осталось. Смотрю на рукав – точно, пуговицы нет. И на тротуаре нет. Ищу. Нет, унесла – будет колдовать. Вот блин! Интересно, волков едят? Ну мне – голову, а им что? Мясо на похлёбку? Или должно было быть несколько волков? Всем – головы. Но ведь собак едят…
Пытаюсь представить себе вкус волчьего мяса. Вижу оскаленную морду, притороченную к овальному куску дерева, похожему на зеркало. Волк улыбается мне, но и одновременно хочет меня сожрать. Я тоже скалю ему клыки. Жалкие свои. Кто-то толкает меня в спину. Мурашки добегают до висков и дальше, до макушки. Точно – я тоже хочу писать. Вместо этого отхлёбываю из початой бутылки. Оборачиваюсь – никого.
Я совершенно сбит с толку. Может, и правда пойти на охоту, на волков? Вспоминаются красные флажки. Зачем это вообще я сюда притащился?
Почему-то действительно захотелось в снежный лес. Стали чудиться голубые волчьи глаза. Чуть не попал под машину. Хватит! Домой!
А во рту – всё ещё играет свою роль – приторный привкус пережаренного творога и – это уж точно фантазия! – как бы волчьего помёта… Будто им полжизни питался!..
Фломастер
«Дай мне целомудрие и воздержание, только не сейчас…»
Блаженный Августин