— Как вы, дорогие мои? — спрашивает мама, вытирая слёзы платком.
— Мам, ну сколько можно, прошло уже три года, — жалобно произносит Дастин, отводя взгляд.
— Я свяжусь с вашим врачом и всё обсужу. Вы слишком долго лечитесь, и я не верю, что вам настолько плохо, — и она снова расплакалась. Боже, это уже смешно.
Я отворачиваюсь, чтобы не смотреть на неё. Я становлюсь похожим на своего брата, которого всё раздражает, и мне хочется уйти от этих унылых лиц и слёз.
Меня напрягают слова Джоанны о побеге. Мне кажется, что она не в себе из-за таблеток, которые ей дают. Если бы она была умнее, то могла бы просто делать вид, что пьёт их, а потом выбрасывать в туалет. Это было бы легче всего.
Интересно, что с нами будет, если узнают, что мы проникли в кабинет врача и Ерлин? Коралию, наверное, оставят здесь и будут пичкать таблетками, меня и брата разделят по разным отделениям и могут сдать на органы, если выяснят, что именно мы были в кабинете у старикана. А над новенькой будут издеваться так же, как и над Арни, потому что они оба всегда молчат и легче всего сдадутся.
От этих мыслей я усмехнулся, и Дастин с вопросительным выражением лица посмотрел на меня.
— Всё хорошо, — тихо говорю я ему, вытирая руки о брюки. Он не обращает на меня внимания, продолжая обмениваться шутками с отцом.
— Я принесла тебе сигареты и наше любимое жареное мясо, — с этими словами мама достала контейнер и положила его себе на колени. Боже, я снова почувствовал себя ребёнком.
— Благодарю, но я уже вдоволь насмотрелся на жареное мясо, — смеётся Дастин, и я толкаю его в плечо. Когда же он уже перестанет говорить об этом? Смерть человека — это всегда ужасно, какой бы она ни была.
— Что? — спросил отец.
— Он просто читает новую книгу, — с улыбкой отвечаю я. — Благодарю вас за ваше внимание, но, думаю, нам уже пора идти.
— Хорошо, я вас очень люблю, — с легкой растерянностью в голосе произносит мама, наклоняясь, чтобы поцеловать нас.
— И мы вас, — встаёт мой брат и тянет меня за локоть. Иногда мне кажется, что это его глупая привычка.
Мы попрощались с родителями и начали подниматься обратно. Дастин остался на месте, чтобы попробовать новые сигареты, а я пошёл дальше, чтобы не чувствовать едкий запах дыма.
Всё, что произошло со мной и другими, вызывает у меня сильное беспокойство. Я не знаю, как реагировать, когда вижу мистера Паркмента, Ерлин и теперь Арни, который, кажется, страдает от тех же пыток, что и Карен.
Мне хочется узнать, что же сделала эта бедная женщина, чтобы заслужить такую жестокую смерть. Вряд ли она согласилась на все эти эксперименты добровольно. Но если я снова предложу обыскать кабинет старика, мы можем попасться, и на этот раз нам не избежать наказания. Я даже представить себе боюсь, какие пытки они придумают для каждого из нас.
Когда я видел свою маму в слезах и безразличие на лице отца, которому, казалось, надоели эти постоянные встречи с нами, перспектива отдать свои органы мне не понравилась. Нужно ещё раз подумать об этом.
Я выхожу из своей палаты и направляюсь в холл. Там я снова вижу нашу парочку, но на этот раз они не целуются и не лежат в обнимку на диване. Они почему-то ругаются, и с каждым разом их голоса становятся всё громче.
Я решаю не вмешиваться и сажусь чуть дальше, но мне всё равно хорошо видно их. Иногда мне бывает интересно послушать, из-за чего можно ссориться, находясь в больнице. Удивительно, как они находят темы для конфликтов? Необычная пара.
Арни всё ещё нет, возможно, он спит или, как это часто бывает после времени посещений, ходит по палатам в поисках чего-нибудь вкусного, чтобы поделиться с нами вечером. Удивительно, но раньше я с радостью ждал вечера, а теперь они стали казаться мне такими унылыми, грустными и скучными. Возможно, это связано с появлением новенькой? Проблемы начали возникать так же неожиданно, как и она.
— Ты эгоист! — неожиданно раздался резкий крик Лии, вырвав меня из размышлений. От испуга я подпрыгнул на месте.
— Я эгоист? Ты просто дура! — Дастин толкает её в плечо, и я решаю вмешаться и разнять их, пока эта странная парочка не начала драку.