— Всё хорошо, я успокоилась, — улыбаюсь.
Это действительно так. Дастин помогал мне забыть о грустных мыслях и слезах. Его шутки, даже если они были немного глупыми, всегда вызывали у меня улыбку на лице.
— Ты уверен, что всё в порядке? — спросила я, заметив, что он хочет ответить. Парень отводил глаза, стараясь не встречаться со мной взглядом, и я с лёгкой усмешкой произнесла: — Лестор?
— Разве тебе нужны какие-то проблемы за несколько дней до выписки? — улыбаясь, он смотрит на меня. — Я всё же больше переживаю за тебя, чем за своего брата, — мы смеёмся. Я убираю волосы с лица и замечаю Дастина, он идёт по коридору к нам.
— Естественно, ты же приёмный, — ухмыляется старший и садится на подлокотник дивана.
— Возможно, но ты мог бы придумать что-то более оригинальное, ведь эта шутка потеряла свою актуальность ещё в средней школе.
— Почему? Твое развитие как раз остановилось в средней школе, — немного посмеиваюсь. Все же я буду скучать по их словесным перепалкам.
— Отстань, — отмахивается Лестор. Он кладёт голову на спинку дивана и закрывает глаза. В этот момент я замечаю на его висках странные следы, и меня охватывает тревога. Я поворачиваюсь к Дастину, стучу его по колену и указываю на свои наблюдения. Он внимательно смотрит и хмурит брови.
— А ты где был? — бросает Дастин.
— Спал, — Лестор поднимается на ноги и отходит немного от нас.
С одной стороны, мне хочется поддержать его, выслушать и помочь, но с другой, более эгоистичной, я не желаю создавать новые проблемы за несколько часов до выписки. Лестор всегда будет моим другом, возможно, даже лучшим, но за последние дни мы пережили столько событий, что хотелось бы, чтобы это осталось в прошлом.
Я заметила, как Дастин последовал за своим братом, и не стала его останавливать или догонять. Меня больше устраивал второй вариант. Если я им понадоблюсь, то смогу помочь, но сама я не хотела идти с ними. Поэтому я решила прогуляться.
****
Когда я иду по этажам, в моей голове проносятся воспоминания о трёхлетней жизни в этом месте. Они кажутся мне невыносимыми. Я чувствую себя как животное, запертое в клетке, за которым раз в неделю приходят, чтобы посмотреть.
Конечно, я всегда рада видеть Кендалла, но первые дни или даже месяцы я испытывала именно это ощущение, которое лишь усиливало мою депрессию. Вероятно, с самого детства у меня не очень крепкая психика.
Помню, когда мы с родителями поехали в Австралию, мы сняли домик на десять дней. Мой брат, зная, что я боюсь змей, пауков и других неприятных мне насекомых и животных, часто подкладывал их мне в кровать или оставлял в ванной комнате. После таких его «шуток» я могла не спать несколько дней. Я сидела под одеялом с фонариком и прислушивалась, не ползёт ли кто-то в мою комнату или не летит ли насекомое. Даже после нашего возвращения я могла ещё часа два перед сном проверять свою комнату вместе с мамой или папой на наличие насекомых.
Когда мне исполнилось пятнадцать лет, в моей семье начались изменения, или, скорее, изменения произошли во мне. Моему брату тогда было двадцать два года, он нашёл свою любовь и устроился на работу сразу после окончания университета. Я осталась дома с мамой, а папа стал часто уезжать по делам. Это было естественно, но когда у меня началась депрессия, мама была единственной, кто заметил это. Она была в шоке от того, как я изменилась.
Я не знаю, почему я стала такой грубой со всеми. Я всегда сидела в своей комнате, изредка выходя только на ужин, чтобы составить маме компанию. Но всё стало окончательно ясно через год, когда наши родители погибли по дороге домой из командировки. Я была тогда у Кендалла и слышала всё, что говорили ему по телефону. С того дня моя жизнь разделилась на чёрные и серые дни. В серые дни я ещё была оптимистична и могла шутить даже о собственной смерти. А в чёрные дни я чувствовала себя совершенно безжизненной.
Спустя год, прожив в этом месте и получив помощь от мистера Паркмента, я начала видеть своё будущее более отчётливо и строить небольшие планы на жизнь.
Самое важное, чего я хочу достичь, — это стать свободной. Я стремлюсь полностью избавиться от старых мыслей и начать делать то, что велит мне моя душа: петь, рисовать, путешествовать — всё, что угодно.
Ещё я мечтаю встретить людей, которые сделают меня не только счастливой, но и свободной. Чтобы я могла в любой момент позвонить им и отправиться в путешествие на первом попавшемся поезде — в любой город или страну. Большего мне не нужно.
Иногда, даже в больнице, я ощущала свободу. Например, когда разговаривала с Лестором, гуляла у ворот или просто курила. Также я чувствовала свободу в некоторых моментах, особенно когда была с Дастином.