— Я ознакомился с завещанием ещё до вашего возвращения. Поэтому, с вашего позволения, я опущу все юридические тонкости и сразу перейду к сути дела. Прежде всего, хочу вас предупредить: это завещание Карен. Её смерть не была случайностью, она сама знала, что это произойдёт. В связи с этим я могу предположить, что в этой больнице творится что-то неладное!
— Давай уже читай, — вздыхает Лестор, опускаясь на пол.
— «...И самое важное, что вы должны знать, дорогие мои дети: моя смерть не была случайностью. Она была предначертана судьбой с тех пор, как я совершила огромную ошибку. Я ни в ком не виню себя, потому что в жизни ничего не происходит просто так. Я хочу, чтобы вы знали, как сильно я вас люблю. Позвольте мне обратиться к вам с просьбой: если после моего ухода в больнице начнётся что-то непонятное, бегите! Бегите в полицию, спасите себя и всех, кто здесь находится. Я люблю вас, мои дорогие, ваша мама».
Прежде чем задать вопрос, я несколько раз моргаю. В моей голове накопилось так много вопросов, но каждый раз, когда я пытаюсь сформулировать хотя бы один из них, мне на ум приходит ответ, который кажется совершенно абсурдным.
— Ну что? — Дастин складывает лист бумаги и убирает в карман своих брюк.
— Возможно, она просто больна? Не зря же она здесь лежала, — предполагает Лестор.
— Да? И то, что её сожгли, не вызывает у вас беспокойства? — спрашиваю я, и он отводит взгляд.
— Мне всё равно. Завтра с утра я позвоню маме и скажу, что хочу поскорее отсюда уехать. Чем раньше, тем лучше. Я не собираюсь ждать, пока произойдёт чудо.
— Да, ты прав, но Джоанну я не оставлю.
— О чём ты говоришь! Ей осталось полежать всего пару месяцев, и её выпишут. Я понимаю, что за три дня вы успели проникнуться друг к другу чувствами, но инстинкт самосохранения всё же должен быть! Если что, ты сможешь навещать её каждую неделю, расписание тебе известно.
Лестор отрицательно покачал головой, встал, и я заметила, что его руки стали трястись ещё сильнее, хотя он отчаянно пытался это скрыть.
— Ты не понимаешь, брат, и многого не знаешь. Лучше вы оба ищите выход как можно скорее, а я останусь. Вы оба знаете, что мне всё ещё иногда нужна помощь, чтобы не сорваться. Давайте рассуждать здраво: с тобой, Дастин, всё проще, тебя научили контролировать свой гнев. Коралия забыла о мыслях о самоубийстве, вы оба здоровы. Но не мы с ней, по крайней мере, не она, и я не хочу оставлять её одну. Джоанне нужна помощь, чтобы выжить здесь, именно выжить в связи с последними событиями. Так что, да, звони матери, Дастин, и решайте вопрос о твоей выписке, а я останусь здесь.
После того как Лестор произнес свои слова, он ушел, оставив нас с Дастином сидеть и размышлять над его словами.
****
На следующее утро я проснулась рядом с Дастином. Мы решили не идти на завтрак и, возможно, пролежали бы так ещё целый час, но он вспомнил, что хотел поговорить с мамой. Мы умылись и попытались найти Барри, но его не оказалось в больнице. Я предложила Дастину подождать до завтрашнего дня и поговорить с родителями в присутствии Лестора.
Лестор, кстати, с самого утра был удивительно весел. Он сидел в холле за книгой, иногда посмеиваясь, и, казалось, не замечал никого вокруг себя. Такое поведение парня нас очень смутило, но я решила не придавать этому значения и списала всё на его вчерашний монолог и встречу с Джо.
Мы с Дастином подошли к Лестору и сели рядом с ним на диван. Я заметила, что он как-то изменился: его глаза быстро перебегали от книги к окну и обратно, а сам он постоянно поправлял свои отросшие волосы — то убирал их за уши, то зачёсывал назад, в зависимости от того, куда был направлен его взгляд. Я нахмурилась и придвинулась ближе к Дастину.
— Тебе не кажется, что его поведение сегодня ещё более необычно, чем вчера?
Старший брат резко повернулся ко мне и нахмурился, словно я сказала что-то неразумное. С минуту он молчал, а затем снова решил понаблюдать за Лестором. Он сел спиной ко мне, положил одну руку на спинку дивана и наклонил голову. Лестор в это время пытался придумать, как лучше уложить волосы: он убирал их за уши, а затем зачёсывал назад. Наконец, он отложил книгу на столик рядом с нами и шумно выдохнул.
— Всё хорошо? — почти резко спрашивает Дастин. Я встаю с дивана и сажусь в кресло, чтобы лучше видеть их обоих.
— Да, разве может быть иначе? — с улыбкой отвечает Лестор, глядя на меня. Моё удивление только возрастает, когда я замечаю красные отметины на его руках. Он либо не обратил на них внимания, либо намеренно надел футболку, чтобы они были видны.