****
От волнения я уже несколько раз покурила и около десяти раз взглянула на часы в холле. Казалось, они не двигаются с места. Каждый раз, когда я смотрела на них, Дастин улыбался, но я видела, что он тоже нервничает.
С самого утра он не отходит от меня ни на шаг, хотя мы почти не спали. Около трёх часов забрали Джоанну. Пока она была с нами, она почти ничего не говорила и монотонно отвечала на наши вопросы. В конце концов, мы оставили её в покое и вместе с Лестором играли в карты на желание или рассказывали смешные истории из жизни.
Потом мы ушли к себе в палаты, но Дастин пришёл ко мне и занял всё место на кровати, не давая мне уснуть даже на несколько часов. Он прижимал меня к себе, приставал, смешил и делал всё то, что обычно никогда не делал. Я заметила это, когда стояла и чистила зубы, а он просто наблюдал за мной со стороны, тем самым напрягая меня.
После завтрака он минут десять сидел на диване, потом выходил курить и возвращался обратно. И так почти каждые двадцать минут. Из-за этого у него закончилась моя пачка сигарет.
Только около двенадцати часов он ушёл от меня на минут пятнадцать, чтобы поискать в больнице курящего человека. В итоге он одолжил пачку сигарет у уборщицы, чем меня насмешил.
Я действительно его понимала. Я тоже переживала и дрожала, иногда от холода, когда мы выходили гулять, чтобы не беспокоить персонал своим волнением. Позже к нам присоединился Лестор, который, как он сам сказал, начал сопереживать нам. Когда мы спросили его, почему он ходит за нами, он ответил, что мы выглядим как сумасшедшие, хотя, вероятно, в такой обстановке это было вполне естественно. Мы втроём начали бродить по больнице и двору, как будто сошли с ума (хотя, возможно, в этой среде это было вполне нормально).
Несколько раз я даже плакала, уткнувшись в плечо Дастина, и говорила ему, как буду скучать и навещать его. Однако его ответ меня совсем не устроил.
— Не нужно приходить ко мне, — говорит он. — Чем чаще ты будешь приходить, тем сложнее нам будет привыкнуть к тому, что мы далеко друг от друга. Пусть лучше мы немного пострадаем в начале, зато потом нам будет легче справиться с расстоянием. К тому же мы не знаем, что решит моя мама. Может быть, я тоже скоро выйду из больницы и сразу же приеду к тебе. Только скажи мне свой адрес, — он ласково гладит меня по спине и целует в нос. Я смахиваю слёзы и киваю.
— Пожалуйста, позвони мне, как только узнаешь что-нибудь. Барри знает номер моего брата, — прошу я. Мой парень кивает, нежно обнимает меня и целует в макушку.
Мы находились на первом этаже. С минуты на минуту ожидали прихода родителей братьев и, возможно, моего брата.
Дверь открывается, и в помещение почти врывается миссис Менсон. Она ищет своих сыновей и, наконец, замечает нас. Дастин нежно целует меня в щёку и вместе с братом направляется к ней. Они обнимаются и отходят в сторону, чтобы обсудить последние события.
Я снова нервно вздыхаю и иду к охраннику, чтобы попросить разрешения выйти на улицу. Однако Барри останавливает меня:
— Не переживай, Кендалл скоро приедет, я ему уже звонил несколько минут назад, — заверил меня Барри. Я кивнула, не в силах сдержать слезы. Неожиданно для себя я кинулась к нему в объятия. Барри, сначала слегка растерявшись, крепко обнял меня.
Я изо всех сил пытаюсь успокоиться, но у меня не получается. Глаза начинают болеть, и мне не хватает воздуха. Я чувствую, как руки Барри нежно гладят меня по спине. Я отстраняюсь и смотрю на него сквозь пелену слёз. Мне хочется закричать от грусти и нервов, которые так внезапно нахлынули на меня в этот момент.
— Не плачь. Я понимаю, что спустя три года ты наконец-то покидаешь это место. Это очень волнительный момент. В тебе бушует множество эмоций: радость, грусть и предвкушение свободы, которая вот-вот наступит за этими дверями. Но ты должна быть сильной и не скрывать свои чувства. Иногда эмоции могут стать причиной серьёзных проблем, и никто не знает, что произойдёт с тобой в этот раз.
Барри вытирает мне слезы и смотрит на меня с такой теплотой, словно я его близкая родственница. Я начинаю улыбаться сквозь слезы, и краем глаза замечаю, как в больницу входит мой брат.
— Кендалл! — кричу я, бросаюсь к нему и оказываюсь в крепких объятиях. Он обнимает меня так крепко, что я снова начинаю плакать, но на этот раз от счастья. Мой брат прижимает меня к себе так сильно, что я слышу, как хрустят мои кости. Я смеюсь, но не пытаюсь вырваться из его объятий.
— Я так скучал по тебе, звездочка, — он нежно целует меня в щёку, запутываясь в моих волосах.