— Разве это не были антидепрессанты? — вопросом на вопрос отвечаю я. Коди потирает глаза большим и средним пальцами, глубоко вдыхает и поворачивается ко мне всем корпусом.
— Нет, — отвечает он с испугом. — У тебя может развиться привыкание к ним, а это уже является побочным эффектом при твоём заболевании, которое не требует их применения. В будущем у тебя могут возникнуть проблемы с концентрацией внимания, мышечная слабость и замедленная скорость психических реакций. У антидепрессантов совсем другие побочные действия. Понимаешь? Ты уже никогда не сможешь вылечиться.
...никогда не сможешь вылечиться.
— Лестор, — он осторожно касается моего плеча. — Расскажи мне, что ты видел прошлой ночью?
Глава 13
Лестор
— В последнее время мне стало очень тяжело находиться ночью одному. Я думал, что принимаю антидепрессанты с тех пор, как ушла Лия, и мистер Паркмент предупреждал меня, что могут появиться бессонница и лёгкая тревожность. Но с каждым днём мне становится только хуже. Каждую ночь я теряюсь в собственных мыслях, как будто нахожусь в другой вселенной. Как я узнал позже, на протяжении недели я слышал истошные крики Джо. Я лежал в кровати, сжимая голову и уши так сильно, словно хотел их раздавить. Впервые её крики остановили весь рой мыслей. Я испугался и понял, что должен спасти девушку. Мне казалось, что если я окажусь на её месте, то хотя бы на некоторое время смогу прекратить свои мучения. Но как только я оказался в комнате, где держали девушку, и был пойман, мистер Паркмент просто отпустил меня.
— И ничего не сказал?
— Попросил Ерлин выписать мне курс тофранила, по четыреста миллиграммов в день, — пожимаю плечами и смотрю на парня, который пытается сдержать эмоции и делает глубокие вдохи.
— Уверен в своих словах?
— Коди, это единственное, в чем я могу быть уверен сейчас.
Парень вздыхает, достает сигареты и прикуривает. В старшей школе я иногда курил с парнями после уроков, чтобы не выделяться из их компании. К тому же мой брат любил проводить время со своими друзьями, которые были похожи на него. Однако, наверное, я никогда не выкуривал больше трёх сигарет за всю жизнь.
Сейчас я смотрю, как Коди с напряжением раскуривает красный «Мальборо», и моё желание попросить у него сигарету становится непреодолимым.
— Можно? — спрашиваю я, указывая на него пальцем. Он удивлённо выгибает бровь и с усмешкой протягивает мне открытую пачку сигарет. Я тоже закуриваю.
— Знаешь, когда твой брат позвонил мне и попросил встретиться, я подумал, что мы проведём три дня в баре. Я хотел пригласить всех ребят из школы, которые ещё не уехали учиться в другие города и страны, и устроить ему запоминающуюся выписку. Но когда я увидел его в кофейне таким серьёзным и почти расстроенным, я понял, что что-то не так. После его рассказа я был в недоумении. Я не мог поверить и даже подумал, что он начал употреблять. Но ты бы видел его! Да, внешне он, возможно, и похорошел без седативных препаратов, но он был напуган, до ужаса напуган. Именно поэтому я согласился помочь ему и договорился о прохождении медицинской практики в вашей лечебнице. Ты бы видел, как удивился мой куратор, когда я сообщил ему, куда хочу пойти. И вот я здесь, с тобой, пытаюсь уберечь тебя от смерти и, возможно, получить практику как врач и как детектив, — он смеётся. — Надеюсь, когда все узнают правду, я закончу университет с красным дипломом.
— Пожалуйста, не устраивайся работать в психиатрическую больницу, — сказал я, выбрасывая окурок за забор. — Иначе после нашего случая подозрения могут упасть на тебя.
Он подмигивает мне, и мы возвращаемся в здание.
****
После ужина у нас обычно было пару часов свободного времени. Некоторые из нас проводили это время в холле: болтали, рисовали или смотрели телевизор. Но я не был с ними.
Когда я остался один, любое пребывание в холле вызывало у меня тревожность, тремор и апатию. Хотя я замечал, что новые люди пытались заговорить со мной или стать моими друзьями, я почти сразу убегал обратно в свою палату, закрывал дверь и садился на кровать. Я хотел остаться один.
Я частично осознавал, что такое поведение мне совсем не свойственно. Раньше я почти всегда первым пытался завести знакомства. Я видел, как новеньким бывает некомфортно здесь, и пытался помочь им адаптироваться, как это делала Коралия со мной и Дастином, и как я сделал с Джоанной.
Но сейчас я стал тем, кто хочет спрятаться от чужих глаз, запереться в своей палате наедине со своими мыслями и выходить только тогда, когда стены полностью сдавят меня, мысли сойдутся на финальной точке, а тремор сделает последние резкие движения моего тела.