— Так в чём заключается твоё счастье?
— В спокойствии. В осознании того, что я поступаю обдуманно, не следуя стандартному набору ценностей, который обычно присутствует в жизни людей: семья, здоровье, карьера. Я стремлюсь к большему, чем просто набор стандартных вещей. Я был бы счастлив, если бы мог почувствовать себя обычным человеком, который с утра пьёт кофе или чай, читает книгу в свободное время и задумывается только о том, что купить в супермаркете на ужин. Но я знаю, что это не для меня. Когда я выйду отсюда, то буду и дальше принимать препараты, и моя главная забота будет заключаться в том, чтобы не усугубить своё психическое состояние. Я буду ходить в аптеку, чтобы пополнить запасы антидепрессантов, которые вы мне прописали. Но если я хотя бы на время смогу стать обычным человеком с обычными физическими потребностями, я буду счастлив.
— Значит, сейчас тебя тревожат только обостряющиеся физические проблемы?
— Вы про бессонницу, тремор и головную боль?
— Появилась головная боль? — мистер Паркмент хмурится и записывает мои симптомы.
— Да, но вы же не интересуетесь.
— Твой лечащий врач — Барри, и он должен был спросить об этом. Но поскольку он сейчас занят повышением квалификации, я временно выполняю его обязанности. Скажи, пожалуйста, как часто и насколько сильной бывает твоя головная боль?
— Нечасто и несильно, лишь перед сном, когда я уже не могу контролировать свои действия. Я могу несколько раз за ночь открывать и закрывать окно, поправлять подушку, потому что мне кажется, что она лежит неправильно. От частого мытья и вытирания рук полотенцем они начинают болеть и краснеть. Меня мучают мысли о том, как я могу помочь и сделать жизнь Джо, Дастина и Лии лучше, если бы меня не было рядом. После этого все мысли исчезают, уступая место головной боли, которая помогает мне расслабиться и, возможно, заснуть.
— Почему ты думаешь, что без тебя их жизнь станет лучше? Они так же заботятся о тебе, как и ты о них. Дастин дважды в неделю звонит мне и Барри, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь. А Лия... — Алджернон открыл ящик своего стола и достал конверт. — Она передала тебе это сегодня, — он протянул мне письмо. — Человек не будет проявлять внимание к другому, если сам не хочет этого, даже если его интерес минимальный или даже грубый.
Осторожно, стараясь не повредить бумагу, я открываю конверт и достаю его содержимое. Внутри находятся два листа:
«Дорогой Лестер,
Вчера я одержала победу в конкурсе художественных работ в колледже. Хотя сначала я не хотела участвовать, Кендалл и Дастин убедили меня, и я не смогла устоять.
Когда объявили результаты, меня переполнили эмоции! Особенно приятно было видеть счастливые лица брата и Дастина. А их реакция, когда я выходила на сцену для награждения, вызвала улыбку даже у членов комиссии.
Мне так не хватало твоего присутствия! Признаться честно, Дастину тоже не хватает твоего внимания, и даже Кендалл иногда скучает по тебе. Мы все очень по тебе скучаем, помни об этом.
Надеюсь, тебе понравится.
Коралия.»
На втором листе был рисунок: холл больницы, вечер, и я, сидящий на диване в компании брата и девушки. Рисунок был настолько реалистичным, что, казалось, мы сидим здесь в эту минуту. Она прекрасно рисует! Она помнит обо мне. Я им нужен.
— Спасибо, — говорю я и складываю всё обратно.
— Когда ты снова почувствуешь апатию, открой письмо Лии, перечитай его, посмотри на рисунок и постарайся отвлечься от мыслей.
— Зачем вы мне помогаете, если хотели убить? — удивляюсь я. Он несколько раз доводил меня до состояния, когда я думал, что умираю. В такие моменты я был настолько спокоен, что не слышал ни голосов других людей, ни собственных мыслей, и не осознавал, где нахожусь.
— Не только физически можно причинить вред людям.
Глава 14
Лестор
Лицо моей сестры снова было спокойным, расслабленным и таким живым. Она смотрела на меня своими прекрасными глазами, и на мгновение я переставал дышать. Каждый раз, когда я прикасался к её мягким, длинным волосам, я ощущал, как кого-то теряю. Не могу понять, кого именно: себя или её. В этот раз мы провели вместе слишком много времени. Она не отрывала от меня взгляда, а я трогал её волосы, запоминая лицо, и слушал, как она делает слабые, но такие ощутимые выдохи. Она была жива. Жива в моём сознании.
После сеанса психотерапии с Алджерноном я ощутил одновременно волнение и спокойствие, а ведь эти чувства, особенно спокойствие, кажутся несовместимыми с мистером Паркментоном. Но именно этого мне так не хватало долгое время.