Парень вздыхает и садится на своё место. Он берёт мою карту и начинает её читать. Интересно, мистер Паркмент сделал вчерашние заметки? Или хотя бы сообщил Барри о моём состоянии?
Я вздыхаю, опускаю голову и закрываю глаза. Чувствую сильную усталость и непреодолимое желание спать — это удивительно. Обычно я не испытываю сонливости.
— Побочные эффекты от твоих лекарств проявились даже внешне, — замечает он, и я согласно киваю. — Расскажи мне о физических изменениях, которые ты заметил.
— Я чувствую слабость, головную боль, сухость во рту и стал замечать учащённый пульс, — я задумался. — И у меня кожа жёлтого цвета?
— Я бы не сказал, что это побочный эффект от тофранила или флувоксамина. Скорее всего, твой образ жизни повлиял на небольшое изменение цвета кожи, — Барри развернул лист из моей медицинской карты. — Мы уберём доксепин и назначим тебе пароксетин. Он легче переносится и также поможет при тревожности. Если будешь чувствовать сонливость, не борись с ней, а спи столько часов, сколько сможешь.
— Хорошо, — говорю я, кивая, и тру глаза. Кажется, будто вчера я не спал и не отдыхал, а занимался физической и умственной деятельностью в течение целых суток. Сейчас мне совсем не хочется ничего делать. Я с трудом могу отвечать на простые реплики Барри, мне тяжело двигать руками, поворачивать голову или выполнять другие элементарные действия.
— Как прошла беседа с мистером Паркментоном?
— Всё хорошо, — говорю я, откидывая голову назад и жмурясь от света ламп. — После нашего разговора мне даже стало легче.
— Это хорошо или плохо?
— Это нормально, — я резко наклоняюсь обратно, чувствуя тошноту, которая быстро проходит. Я перевожу взгляд на Барри. — Могу я вернуться к себе и лечь спать?
— Да, конечно, — отрешенно отвечает парень. — Я приду проверить тебя.
Я просыпаюсь от резкого толчка в плечо. Барри что-то говорит, но я не могу разобрать его слова. Я пытаюсь сосредоточиться на его губах и глазах, но это не помогает. Он вздыхает и садится на край моей кровати, скидывает с меня одеяло, и только тогда я осознаю, как сильно вспотел во сне. Мне становится стыдно за себя, но я молчу и не показываю виду, как мне хочется сбросить одежду и принять холодный душ, хотя бы на полчаса.
— Сколько я проспал? — мой голос звучит хрипло, губы пересохли, и говорить становится трудно. Я приподнимаюсь с кровати, сажусь, потираю глаза и оглядываюсь на коридор. Мимо проходят несколько пациентов, а из холла доносятся радостные голоса.
— Пять часов, — смотрит он на часы. — Давай ты сходишь в душ, а потом постараешься адаптироваться. Можешь посидеть в холле или у меня в кабинете. Я сделаю тебе травяной чай, принесу печенье, которое вы так любили воровать у нас с братом для Лии. И если захочешь, мы можем поговорить, — я киваю. — Отлично, тогда пойдем.
Он предлагает мне свою руку, я несколько секунд смотрю на него, а затем встаю с его помощью. Из всего его плана мне больше всего нравится идея с душем, а всё остальное не вызывает у меня такого энтузиазма.
Барри оставляет мне чистую одежду. Я замечаю, что белая футболка и серые штаны явно не из нашей прачечной. Значит, это либо он, либо Дастин решили снова напомнить мне о себе. Благодарю. Теперь я чувствую себя белой вороной среди серых больничных стен.
Я встаю под прохладный душ, и мурашки пробегают по моему телу. Я пытаюсь смыть с себя всё, что произошло ночью: сильно тру кожу мылом и надолго задерживаю дыхание, когда вода стекает по лицу и попадает в открытые глаза. Мне хочется очиститься, словно я начинаю жизнь с чистого листа.
Я принимаю свою болезнь и все последствия приёма психотропных веществ, транквилизаторов, антидепрессантов и других препаратов, которыми меня пичкают. Когда я стою посреди комнаты, слушаю голоса в голове и пытаюсь контролировать боль, я осознаю и принимаю все последствия своего расстройства. Я должен понять, с чем мне предстоит бороться и с чем придётся жить всю оставшуюся жизнь.
Принять тот факт, что такие приступы могут преследовать тебя на протяжении всей жизни, сложно. Но если ты не сделаешь этого, ты проиграл, независимо от того, как сильно старался. Осознание всего происходящего даётся мне с трудом. Слишком трудно. Я ненавижу и презираю своё состояние, свои новые привычки, действия и мысли, которые стали для меня не свойственны.
Сначала всё шло постепенно, почти незаметно, но со временем злость и грусть от происходящего давят на меня. Сны с участием мёртвого тела Хлои сначала радовали меня, давали надежду на её присутствие в моей жизни. Но в конце я осознал: это ненормально. Видеть, как ты умираешь внутри и становишься внешне похожим на разложившийся труп своей сестры, не то, что может помочь в ремиссии моей болезни.