— Там написаны важные мне вещи, и вообще, какая тебе разница?
Я вижу, как Дастин начинает злиться, и переглядываюсь с его братом. Мы понимаем, что не так близки, но никто не давал ей права так с нами разговаривать. К тому же я осознаю, что она не знает о болезни брюнета.
— Будешь себя так вести, никогда отсюда не выйдешь, — зло отвечает брюнет и уходит.
Я не пытаюсь его остановить, потому что понимаю, что сейчас это бесполезно. Злые люди часто говорят вещи, о которых потом сожалеют, и я не хочу оказаться под влиянием их эмоций.
— Не груби ему, он прошёл через многое, и его грубость — это не черта характера, а лишь проявление болезни, от которой он пытается избавиться, — видно, что Лестор обижен и переживает за брата, стараясь его защитить.
Я сидела на полу возле палаты Дастина, ожидая его после сеанса с мистером Паркментом. Молодой человек очень боялся, что снова потеряет контроль над собой, и попросил медсестру записать его на приём к врачу, чтобы тот его выслушал.
После трагедии, произошедшей в их семье, братья стали очень замкнутыми, особенно друг с другом. Лестор рассказал мне, что у них была старшая сестра. Однажды, когда они всей семьёй отправились на море, она спрыгнула со скалы на их глазах, и это стало началом чёрной полосы в их жизни.
Родители смогли преодолеть трагедию и двигаться дальше, но дети не смогли. Лестор впал в сильную депрессию, считая, что это произошло из-за него, ведь он был последним, кто говорил с сестрой о её проблемах. Он хотел получить поддержку от брата, но Дастин стал очень агрессивным. Он не мог контролировать свои эмоции и срывался на родных по любому поводу.
Картина, как сестра падает с огромной высоты в океан и разбивается, засела в его голове и, вероятно, до сих пор вызывает у него тревогу. Это заставляет его быть грубым и отталкивать самых близких людей.
— Давно ждешь? — усмехается брюнет и садится рядом.
— Нет, как всё прошло?
— Я успокоился, и мне стало легче, наверно, стоит найти брата, а то сидит и ревет уже там наверняка, — мы смеемся.
Я смотрю в его глаза и понимаю, что он — лучшее, что случалось со мной в жизни. Дастин перестаёт смеяться и его взгляд останавливается на моих губах.
— Зайдешь? — кивает головой в сторону палаты и усмехается.
Глава 4
Джоанна
С момента моего поступления сюда прошла почти неделя. Я с нетерпением ждала дня, когда смогу увидеть родителей и спросить их, чем я заслужила такую ссылку. Я понимала, что мама очень переживает и желает мне только добра, но как я могу стать лучше, если нахожусь среди людей с психическими заболеваниями?
Я пыталась дозвониться до неё и попросить принести мой блокнот, чтобы я могла продолжать записывать свои мысли. В блокноте я смогу подробно расписать и нарисовать все возможные пути к побегу.
Пройдясь немного по зданию, я почти запомнила расположение труб, лестниц и лифта, на котором доставляют еду для пациентов, не способных ходить. Я обдумывала несколько вариантов, как и когда лучше начать осуществление своего плана, но мне всё ещё не хватает человека, который мог бы прикрыть меня.
После новости о том, что Коралия, возможно, скоро выйдет отсюда, я подумала, что можно попросить помощи у неё. Однако, как я поняла, она постоянно ходит за Дастином и почти никого не замечает. Было бы опасно просить её прикрыть меня, ведь она может в любой момент убежать к нему, и тогда весь план провалится.
Я подумала, что Лестор мог бы стать идеальным соучастником моего побега. Он постоянно бегает за мной и пытается заговорить, поэтому у меня есть как минимум два дня на размышления о том, сможет ли он мне помочь.
Когда Лия пришла за мной и сказала, что сегодня банный день, я удивилась, но всё же последовала за ней. В ванной комнате было три душа, разделённые невысокой плиточной перегородкой. Когда мы зашли, один из них уже был занят.
Пройдя дальше, брюнетка начала снимать грязную одежду и кидать её в мешок с грязным бельём. Я повторила её действия, взяла необходимые принадлежности и снова последовала за ней. С трудом настроив воду, я почувствовала, как на меня мощным потоком полилась горячая вода. Хотя она немного обжигала кожу, я продолжала стоять и намыливать волосы.
Я повернула голову влево и увидела Лию. Она стояла с закрытыми глазами, подняв голову. От воды её тёмные волосы стали ещё темнее, а ресницы слегка подрагивали, когда на них попадали капли. Её широкие чёрные брови выдавали в ней человека, который явно не был американцем, но они ей очень шли.
Она начала смывать пену с тела, и я заметила многочисленные шрамы на её коже. Я уже видела их в первый день своего пребывания здесь, но тогда промолчала. Это вызвало у меня отвращение, а затем жалость. Было очевидно, что она делала это не с целью покончить с жизнью, а по какой-то другой причине. Возможно, она хотела почувствовать физическую боль.