Мы остановились у входа, но Барри не спешил переступать порог. Я нахмурился, услышав громкие рыдания, доносящиеся из палаты. Затаив дыхание, Барри отпустил меня, и я шагнул внутрь.
— Черт, - шепчу я.
Кровь. Её слишком много, особенно на некогда белоснежном постельном белье. Моё сердце начинает биться сильнее, когда я вижу рыдающую Лилиан, которая стоит на коленях перед телом девушки. Врач пытается оттащить её, но она сопротивляется.
Звон в ушах заставляет меня остановиться прямо перед лицом Джоанны. Непонятное волнение и жалость давят на меня, и я начинаю тереть глаза. Я не должен плакать. Не сейчас.
Я делаю глубокий вдох, и тут мой взгляд падает на короткую записку на её тумбочке. Это личное, и я не должен читать, но как только в моей голове проносятся все моменты, связанные с этой яркой блондинкой, я решаюсь повернуть голову и заглянуть в записку.
«Я должна была. Прости».
Сердце бьётся очень быстро. Мне больно видеть, как спокойно выглядит лицо Джоанны, и слышать громкие рыдания её матери, которая всё ещё держит её за руку.
Я незаметно беру бумажку в руки и кладу её в карман. Это действие было сделано машинально, но я почти уверен, что записка предназначалась не для матери Джоанны.
— Не говори Лестору, — просит Барри, когда я выхожу из палаты. Он протягивает мне стакан холодной воды, и я жадно выпиваю его. — Не сейчас.
Я согласно киваю. Он не должен узнать о случившемся. Как только мы будем уверены, что Лестор сможет правильно воспринять решение девушки, мы сразу же ему сообщим.
*Наше время*
— Я отдал ей последнюю записку Джо, — сказал брат, и Лия закашлялась.
Я поворачиваюсь к ней слишком резко, чем пугаю её и аккуратно стучу по спине. Она останавливает меня, откашливается и смотрит на Лестора.
— Да, я подумал, что это будет полезно для неё. Она всё ещё не может понять, почему Джоанна сделала такой выбор.
— Её мать, как никто другой, должна понимать, почему девушка приняла такое решение, — с лёгкой иронией говорю я. Лестор закатывает глаза. Он уже заказал салат с курицей, и его принесли. Взяв чистую салфетку, он аккуратно протирает вилку.
— Прекрати, Дастин.
— Что именно прекратить? Ты хочешь сказать, что миссис Фисон не осознаёт, что её дочь покончила с собой из-за необдуманного поступка своей матери?
— Хватит, — резко отвечает мне Лестор, сжимая вилку в руках.
— Разве я не прав? Мы все знаем, что её мама заключила договор о лечении дочери и постоянно навещала её. Она видела и понимала, что происходит с её дочерью!
— Хватит.
— А ты просто так винил себя на протяжении нескольких месяцев!
— Я сказал хватит!
— Разве неприятно слышать правду? Я тебе больше скажу: Джоанна сама понимала, что её ждёт, но не могла принять окончательное решение! — я повышаю голос, но резкий удар брата по столу заставляет меня замолчать.
— Ты слишком остро реагируешь, — говорит Лестор, сохраняя спокойствие. — Я понимаю, что ты переживал за меня весь год. Частые ссоры с отцом, его сильное влияние и требования также оказывают на тебя давление. Но, Дастин, пора научиться контролировать свои эмоции.
— У меня всё под контролем, — ворчу и отпиваю кофе.
— Разве? Если бы у вас всё было под контролем, стала бы Лия тебя бояться? — Лестор с лёгкой улыбкой смотрит на девушку и начинает пить свой чёртов лимонад.
Я закрываю глаза и вздыхаю. Я понимаю, что когда злюсь, то пугаю её. Но я также осознаю, что она боится не моего гнева, а того, что я могу вернуться в больницу, особенно если мои родители заметят это. Мама до сих пор не может смириться с тем, что моя жизнь наладилась слишком быстро.
— Я не боюсь, — говорит Коралия и крепко сжимает мою руку.
С улыбкой на лице я поворачиваюсь к ней. Она нежно перебирает мои пальцы, но я, не в силах сдержаться, крепко сжимаю её руку в своей. Она — единственная, кто не утратил веру в меня.
— Как скажете, — пожимает плечами он. — Но спасибо за честность, Дастин. А теперь давайте спокойно перекусим и обсудим, как проведём каникулы.
****
Как только мы вернулись домой, Лия поспешила в душ. Мы стали жить вместе не так давно. Её брат Кендалл долго не хотел отпускать Лию во взрослую жизнь. Он считал, что она слишком мало насладилась свободой и ей нужно было почувствовать все прелести подросткового возраста, которые она упустила.
Кендалл имел в виду колледж, общажные вечеринки, подготовку к экзаменам с подругами, нервные дни перед сессиями и ночные загулы. Я понимал его точку зрения, но видел, что Лия не совсем разделяет его энтузиазм, по крайней мере, до определённого момента.