Выбрать главу

– Один раз я попробовал – в первый день. Это было ошибкой. Ну да ладно. Короче, там, в ИЦП, есть такое место, где все собираются делать уроки, или поиграть в баскетбол, или просто поболтать. Я сидел там, читал, а потом появился Рики и сказал, чтобы я шел с ним. Я понял, что меня будут наказывать, но не знал за что…

В следующие восемнадцать минут Натан рассказал свою историю миллионам радиослушателей. Он говорил живо, как может говорить только ребенок. Дэниз перебивала Натана всего три раза, для того чтобы уточнить неясности в его рассказе. Остальное время она просто слушала. Когда он закончил, двенадцать рекламных роликов оказались пропущенными, но рекламодатели были не в обиде. Передача вышла потрясающая.

Натан уже давно прочел все стоящие книги из библиотеки ИЦП. В тот день, четвертого июля, он решил перечитать «Апрельское утро» Говарда Фаста.

Зал отдыха был самой оживленной комнатой в Исправительном центре. В нем можно было заниматься чем угодно, разве что спать было нельзя. Две двери вели из зала в хозяйственный блок и в изолятор.

Примерно в семь часов вечера Рики Харрис появился в зале отдыха, подошел к Натану и за ухо вытащил его из кресла.

– Пошли со мной, – сказал он, дыхнув на него перегаром. Он поволок Натана к двери, ведущей к изолятору: – Может быть, просидев здесь ночь, ты поймешь, что не надо рисовать на стенах.

Натан обеими руками держался за его запястье и подпрыгивал, чтобы Рики не оторвал ему ухо.

– Пожалуйста, Рики, отпусти, – умолял он. – Я не сделал ничего плохого. Честное слово!

Рики не отвечал, только сильнее тянул за ухо. У двери они задержались всего на несколько секунд, пока Рики отстегивал от пояса связку ключей. Когда он отпер замок, Натан запаниковал. Изолятор был обычной камерой-одиночкой, предназначенной для временного содержания особо буйных воспитанников. На самом деле это было место для наказания, карцер, где ребенка могли оставить в полной темноте без еды и без одежды. Эту комнату редко использовали, и потому все обитатели Центра ее побаивались. Замок щелкнул, и дверь открылась.

– Рики, мне больно, – закричал Натан.

– Еще слово, и узнаешь, что такое настоящая боль.

За дверью оказался узкий коридор. Рики отпустил ухо Натана и перехватил его за руку. Они свернули за угол и оказались перед ужасной надписью «Изолятор». Тут Натан снова попытался вырваться, но Рики схватил его за волосы и швырнул на пол.

– Слушай меня, – прорычал он, склонившись к самому уху мальчика, – ты пойдешь в изолятор, даже если мне прежде придется переломать тебе все кости, понял?

Натан кивнул, лежа на кафельном полу. Он попытался взглянуть на Рики, но из-за слез не смог ничего разглядеть.

– И прекрати рыдать. – Крепко держа Натана за волосы, Рики одной рукой отпер дверь и швырнул его внутрь.

Изолятор оказался похожим на камеру Натана, только был в два раза меньше. У одной его стены стояла железная койка с матрасом, у другой – раковина и унитаз. Пол был бетонным и очень холодным.

– Снимай обувь, – приказал Рики. – И носки тоже.

– Но здесь же холодно.

Рики свирепо взглянул на него и молча протянул руку. Натан сел на койку и снова заплакал. Он сам себя ненавидел за эти слезы, но, как ни пытался сдерживаться, все равно часто плакал. Натан снял кроссовки и носки и протянул их Рики, который сразу же вышел, заперев за собой дверь. Натан слышал, как в коридоре затихают его шаги.

– Что я сделал плохого? – закричал он так пронзительно, что у него в ушах зазвенело эхо.

Сбитый с толку, замерзший и несчастный, Натан поджал ноги и уткнулся лицом в колени. Осталось всего десять месяцев, успокоил он себя. Всего десять месяцев – и я отсюда выйду. Прошло уже восемь. Еще половина этого срока, и будет год, как я здесь. А потом полгода, и я выйду. Я обязательно дождусь, сумею дождаться.

Он быстро понял – надо заставить время лететь как можно быстрее, а быстрее всего время летит, когда спишь. Натан лег на бок и попытался втянуть ноги в комбинезон, чтобы немного согреться.

Натана разбудил звук поворачивающегося в замке ключа. В камере горел свет, но через маленькое окошко в двери он видел, что в коридоре темно. Замок щелкнул, но долгое время никто не входил. Натан сел, поджав колени. Он сказал себе, что бояться нечего, но сердце все равно стучало, как барабан. Может, лучше встать и подойти к двери? Или кто-то все-таки войдет?

Когда дверь начала открываться и за ней показался Рики, Натан понял, что Рики пьян – он видел его пустые глаза. Он узнал этот взгляд: у дяди Марка он всегда предвещал порку. В правой руке Рики что-то прятал за спиной. Натан понял, что будет драка, и хотя он драться не умел, что-то в лице Рики подсказало ему: драться все-таки придется, и не на жизнь, а на смерть.

Рики вошел и странно улыбнулся.

– Знаешь, тебе здесь не место, – пробормотал он. – Рано или поздно остальные все равно бы тебя убили.

«Все равно»? Мозг Натана лихорадочно заработал. «Все равно»? Это означало…

Рики сделал шаг вперед, и расстояние между ними сократилось вдвое.

– Я постараюсь, чтобы тебе было не очень больно, – сказал он, улыбаясь все шире. – Ты когда-нибудь чистил рыбу?

Натан увидел нож. Если бы Рики просто бросился на него, он ничего не успел бы сделать. Но Рики решил сначала попугать его.

– Как думаешь, на что это похоже?

Натан не стал медлить. Опершись спиной о стену, он выбросил вперед ногу и попал пяткой прямо в пах Рики. Тот пошатнулся и рухнул на колени. Натан хотел перепрыгнуть через его сгорбленные плечи, но ударился коленями о голову Рики. Они оба рухнули на пол.

Натан не успел встать на ноги, когда на него сверху опустился нож. Ему едва удалось отвести удар. Когда Рики замахнулся во второй раз, Натан зубами вцепился в руку с ножом. Он изо всех сил сжал челюсти и почувствовал, что прокусил кожу. Во рту появился вкус крови, но он не обратил на него внимания.

От боли Рики взвыл, как побитая собака. Он бешено махал рукой, стараясь сбросить Натана, но зубы мальчика впивались все глубже, и в конце концов Рики выпустил нож. Одним движением он притянул Натана поближе к себе, а затем нанес ему сокрушительный удар в правый глаз. Натан отлетел назад и ударился о койку. Секунд пять Рики и Натан смотрели друг на друга. Затем оба перевели взгляд на нож и одновременно бросились к нему.

Натан миллион раз говорил себе: пьяному взрослому не угнаться за трезвым ребенком, никогда не угнаться. И сегодняшний праздничный день не был исключением. Натан схватил с пола нож и взмахнул им, ожидая, что Рики отскочит назад. Но Рики не успел среагировать и лишь тупо смотрел, как нож, описав в воздухе дугу, входит ему в живот.

Натан был поражен случившимся не меньше, чем Рики, который остолбенело смотрел на рукоятку ножа. Потом Рики упал навзничь.

– Прости! – закричал Натан. – Рики, прости меня!

Натан не знал, что делать. Но он понимал, что, если немедленно что-нибудь не предпринять, Рики умрет. Может быть, нужно вынуть нож из раны? Натан закрыл глаза и потянул за рукоятку.

Вынув нож, он понял, что напрасно сделал это. Он инстинктивно накрыл рану руками, чтобы остановить хлеставшую кровь, но все было бесполезно.

– Прости меня, Рики, – повторял Натан снова и снова. В душе он уже знал, что убил его.

Внезапно Рики схватил его за горло и начал душить. Натан пытался оторвать руку от своего горла, но у него ничего не вышло – он попался, как мышь в лапы кошке. Глаза Рики горели решимостью забрать Натана с собой на тот свет.

Нож! Он все еще лежал на полу! Натан отпустил душившую его руку и нащупал рукоятку ножа. На сей раз это будет не случайность – вложив в удар все оставшиеся силы, он вонзил нож в грудь Рики. Тот ослабил хватку и, испустив громкий стон, умер.