- И все это кажется тебе подозрительным?
- Людям нельзя верить, миледи, - вздохнул мышь. – И, не хочу лезть в чужие дела, но ваша… привязанность к нему делает вас слабее.
- Если бы не он, меня бы давно поймали, - напомнила я.
- А вы так уверены, что это не он сам сдал вас своим дружкам? Вдруг, то, что было в трактире, всего лишь театральное представление?
- Ничего более дикого я в своей жизни не слышала, - возмутилась я.
- И действовал слишком быстро, - продолжал мышь. – Как будто все заранее продумал.
- Он же… вор, поэтому у него всегда должны быть подготовлены пути отхода.
- Все равно я ему не верю, - заявил Лот, подлетая ближе.
Клыкастик, до этого мирно бежавший рядом, уловил это движение и едва не сцапал потерявшего бдительность вампира.
- Ты обещала, что эта зверюга будет тебе подчиняться, - напомнил недовольный летун.
- Будет, но не сразу. И вообще, тебе никто из моих друзей не нравится. Ни Вит, ни Клыкастик, подозреваю, что и деда ты недолюбливаешь.
- Миледи, никому из них я не могу доверять. А раз я им не доверяю, то обязан следить, чтобы никто из них не смог причинить вам вреда. И чем больше у вас подобных спутников, тем больше у меня проблем.
- Но призрак-то тебя чем не устраивает?
- У него могут быть свои мотивы.
Я едва не посоветовала мышу всерьез заняться лечением его паранойи, но вовремя прикусила язык. Еще обидится.
Когда до «Розового пони» осталось совсем чуть-чуть, Лотан неожиданно приземлился прямо у меня на пути. Клыкастик недовольно заворчал.
- Перед тем, как мы присоединимся к остальным, я должен кое-что тебе сказать.
- Говори.
- Во-первых, как и все вампиры, я не переношу солнечного света. И если из подземных туннелей мы выберемся днем, тебе придется меня оставить. Ночью я, конечно, нагоню вас. Но до этого момента ты будешь без защиты. Поэтому, во-вторых, не теряй бдительности. Днем твои мертвецы тоже намного слабее. Учитывай это.
- Зачем тогда идти днем? Может, проще дождаться ночи?
- Да, но не сейчас. Инквизиция опаснее дневного света. Вот когда мы немного отойдем от города, тогда, конечно.
- Хорошо, я запомню, - пообещала я, хотя настороженности вампира не разделяла.
Глава 15
Дед встретил нас у калитки:
- Ну сколько можно вас ждать. Мы слы… а это что такое?!
Клыкастик, остановившийся понюхать какой-то кустик немного припоздал, поэтому призрак увидел моего нового питомца не сразу.
- Внученька, где ты это подобрала?
«Песику» дед тоже не понравился. Он даже попытался схватить призрака за длинную болтающуюся цепь, но челюсти прошли насквозь.
- Ты смотри, а он его видит, - восхитилась я.
- Конечно, они же оба нечисть, - проворчал Лотан. – Может, пойдем уже.
- Сначала я хочу знать, что это такое и на какой помойке вы это нашли? – дед на всякий случай подобрал все свои цепи, неприязненно косясь на нового питомца.
- Это Клыкастик. Он пойдет с нами.
- А монстра-то вы упокоили?
- Это он и есть, - ответил за меня летун.
- Ты его взяла, чтобы он трупы за вампиром доедал? – уточнил дед.
- Я его взяла, потому что он миляга и лапочка, - я потрепала Клыкастика по холке.
- Всегда знал, что твоя привычка таскать в дом раненых птиц и котят до добра не доведет, - буркнул старик.
- Мелкая, чего вы там копаетесь. Давайте скорее, - до нас донесся приглушенный голос Вита, видимо, друг услышал наш разговор и решил напомнить о главном.
Клыкастик, услышав человеческий голос, тут же насторожился.
- Нельзя, - строго сказала я. – Он свой.
«Песик» недовольно заворчал, а потом умоляюще посмотрел мне в глаза, словно говоря «а если совсем маленький кусочек? Только попробовать».
- Нет!
- Ничего, вот заснешь, и слопает он твоего вора, - пообещал вампир.
- Лот, ты чего такой злой? – удивилась я.
- Я не злой, - и мышь недовольно хлестнул крылом по кустам.
Когда мы подошли к колодцу, я на всякий случай покрепче схватила нашего зверюгу за шкирку. Иллюзий не строила, удержать его не смогу. Но мне казалось, пока «песик» чувствует мое прикосновение, ослушаться он не посмеет.
- А это что еще за… красавчик? – Вит тоже оценил нового члена нашей команды.
- Клыкастик, - с гордостью ответила я. – Только ты к нему пока близко не подходи. Мало ли чего.
Широкие ноздри «песика» раздувались, верхняя губа поползла вверх, обнажая клыки.
- Нельзя! – строго повторила я.
Питомец грустно вздохнул и очень жалостливо тяфкнул. Словно собака, у которой вредный хозяин из пасти выдрал протухшую рыбью голову.