Есения Стрельцова: «А вдруг я тебя не понравлюсь?».
Не знаю, зачем я пишу эту чушь.
Друг: «Я вижу тебя каждый день, Еся. Нравишься».
Сердце ускоряется. Отбивая чечётку на моих рёбрах. Страшно и одновременно в животе разбредаются бабочки. «Нравишься»…
Есения Стрельцова: «Ладно. Я приду. Во сколько и куда?».
Друг: «В Сокольниках. Под аркой. В девять».
Есения Стрельцова: «Хорошо».
На этом моменте я честно могу сказать… Что я психичка, потому что я бегу в свою комнату как сумасшедшая, хватаю подушку и начинаю в неё визжать. И это происходит от сильных эмоций. Грудь просто разрывает. Я одновременно и хочу понять, кто это… И увидеть его, и узнать… И хочу поболтать. Хочу услышать голос… Возможно, послушать, как он читает свои замечательные стихи вживую… Господи… Как много всего я с ним хочу. Даже страшно.
Весь день хожу как пришибленная, словно меня по голове чем-то ударили. И когда мама возвращается домой, она тоже замечает мой блаженный вид…
– Ты куда?
– Я… Прогуляюсь немного, – отвечаю, уводя взгляд в сторону.
– Есь… Точно всё нормально? Поздно ведь уже…
– Мам, я на часик. Честно…
– Ладно. Если что телефон заряжен?
– Да, порядок, – показываю я батарею в восемьдесят пять процентов.
– Хорошо. Аккуратнее…
– Угу…
На ядерном адреналине выскакиваю из подъезда и, боже мой, как же мне страшно туда идти… До парка двадцать минут пешком… И с каждым сделанным шагом… Мне всё страшнее… Это невыносимо…
Но самая жуть ждёт меня впереди…
Потому что отчего-то именно сейчас там почти нет людей…
Вечереет. На небе появляются первые звёзды… И каждый шорох, ровно, как и каждый хруст ветки или шелест осенней листы вызывают у меня крайнюю стадию желания зарыться под тёплое одеяло в своей комнате и никого не впускать…
Но как только я ступаю под эту арку с лампочками, застываю, глядя на мужскую фигуру вдалеке.
Чёрная толстовка с капюшоном. Руки в карманах… Он просто стоит и смотрит на меня. Я не вижу лица, но… Это так ужасающе страшно… Особенно страшно… Что здесь реально никого. И уже темно. Он не шевелится, и я не иду. Зато слышу своё до чёртиков напуганное сердце и, мне кажется, оно уже скатилось вниз…
Нас разделяют около пятидесяти метров… Или даже больше. А он слишком крупный… Реально спортсмен… Плечи широкие, высокий… Это точно он там был… Вижу, что набирает сообщение.
Друг: «Иди… Ко мне».
Звук в кармане заставляет вздрогнуть. Блин, у меня сейчас инфаркт случится. Ощущение, что я в каком-то триллере…
Он делает пару шагов вперёд, а я достаю коробку из сумки, кладу её на бетонное покрытие и сматываюсь оттуда прямо в противоположную ему сторону. Только и успеваю, что сверкать пятками.
Впервые так бегу. Как олимпийский чемпион, блин… Мне так страшно…
Понять не могу, почему. Он какой-то пугающий… Всё время в капюшоне. В чёрной одежде… И такой… Жуткий.
С трудом преодолеваю расстояние до дома. И то кажется мне вечностью.
Запыхавшись, вбегаю в подъезд и стопорюсь между первым и вторым этажом, потому что свет не загорается… Там так темно, что хоть глаз выколи… И этот звук…
Будто чьё-то дыхание…
Я только начинаю судорожно шариться по карманам в поисках своего телефона, как вдруг чья-то огромная рука сжимается на моём горле, вдавливая меня в стену… Я чувствую его дыхание прямо перед собой. Вижу очертания его фигуры… Это точно он. Не кто-то другой… Только хочу закричать. Как его ладонь ложится мой рот, сжимая его.
И всё… Мне кажется, сейчас я отключусь от парализующего страха, проникающего в каждую клеточку моего организма. Паника нарастает…
Внутри тела зарождаются какие-то стальные шарики, которые хаотично бегают вверх-вниз и заставляют меня трястись.
Вдох-выдох… И безумный стук моего сердца… Его ментоловое дыхание обнажает меня, снимая слои один за другим… Словно с каждой секундой я становлюсь для него всё уязвимее, а он меня даже не трогал… Пока…
Но вот его рука так чувственно сползает с моего рта… Он не говорит ни слова, но так зверино на меня дышит, что я не могу закричать… И даже сдвинуться не могу… Он сжимает кофту на моей пояснице. Я дрожу.
Меня шатает… Впервые испытываю такое эмоциональное потрясение.
– Отпусти меня, – прошу еле слышно. Почти пищу как мышь… Но он держит меня… Опаляя своим дыханием… Воспламеняюсь. Чувствую себя в ловушке.
Кончик его носа касается моей щеки… В животе что-то сводит. Будто закручивая вихрь прямо внутри. И все-все ощущения перемешиваются, заставляя робеть перед ним. Мне страшно ещё о чём-либо его просить.
Ведь я боюсь, что он сейчас сорвётся и что-нибудь мне сделает… Шея до сих пор болит от его хватки, и я вижу, что он злой. Потому что его челюсть клацает каждый раз, когда он прикасается ко мне.