Конечно, у Чистильщиков подобных штуковин было сколько пожелаешь. Даже сейчас это было наглядно видно. Каждый стоящий на балконе солдат был вооружен такой. Однако автоматы все равно были при них. Висели на спинах.
За балконами со Стражами были еще балконы, скрытые во мраке. Но, приглядевшись, можно было уловить движение на них. Там были люди. Они молчали. Кто они были – Правительством, семьями Чистильщиков или просто зрителями – никогда не узнать.
– Мрак.
– Грег! Грег! Грег! – Знакомый голос заставил парня начать живо оглядываться. Где-то в толпе его искала Джоанна. Она расчищала себе путь, расталкивая людей локтями. Грег видел, как рыжая, практически огненно-красная макушка пробирается к нему среди толпы. Он замер в ожидании долгожданной встречи, улыбаясь от счастья, как кретин.
«Живая», – думал он счастливый и обескураженный одновременно.
«Живая», – думал он, когда Джо заключила его в объятия.
– Ты в порядке? В порядке? Да? В порядке, Грег? – Повторяла она без конца.
Грег стиснул ее в объятьях, не зная, как еще выразить радость, и вдруг на балконе началось какое-то движение. Среди красных солдат выхаживал мужчина в черном костюме и белоснежной рубашке. Его огромный живот был всегда на два шага впереди. Казалось, пуговицы пиджака сейчас лопнут, впрочем, как и белоснежная сорочка. Чистенький, отполированный. Такой, какого не встретишь в Зоне Б. Черная шапка аккуратно стриженых волос ни разу не шелохнулась, будто была приклеена к черепу. Он лениво оглядывал толпу Сопротивленцев. На несколько долгих, как показалось Грегу, мгновений его взгляд задержался на них с Джо и снова начал изучать толпу.
«Должно быть, все дело в цвете ее волос». – Подумал Грег и отстранился от нее. Она настороженно взглянула на него, но тут же позабыла о своих обидах. Незнакомец заговорил:
– Меня зовут Валентин Крокс. Я отвечаю за безопасность в Зоне А. – Его голос был хриплым и женским. Складывалось впечатление, что говорила женщина, с малолетства не выпускающая изо рта сигарету. Тем не менее, разговоры утихли. Где-то кто-то хмыкнул на кинутую в толпе шуточку про голос этого самого Крокса, но потом все стихло.
– Верховным Правительством сегодня мне дарована честь выступить вашим судьей, поэтому… – Он достал из нагрудного кармана пиджака сложенный в несколько раз листок и неспешно развернул его. – Эбигейл 1785, Франклин 1012, Элизабет 2005…
Мужчина начал называть имена. Те, кто слышал свое, никак этого не выдавали. Все тупо смотрели на балкон, наблюдая, как рот этого человека открывается и изрыгает новые имена. Это было странно, потому что Грег боялся услышать свой номер, а еще больше боялся услышать номер Джо. Он лихорадочно вспоминал, какой же у нее номер, а на миг от страха забыл и свой. Его поражало спокойствие остальных. Видимо, они еще не сложили два плюс два и не понимали, что их привели на бойню.
Пальцы Джо сплелись с пальцами Грега, и они крепко вцепились друг в друга. Ловушка. Бежать некуда. Спасения не будет. Не сегодня. Ни на этот раз. Парень украдкой посмотрел на облаченных в красное Стражей, расположившихся на круглом балконе. Они не двигались. Не брали на прицел кого-то. Они уже давно прицелились и ждали лишь отмашки.
– Вильям 54, Эдуард 1874, Марк 66, Анна 1997…
Казалось, список никогда не закончится. Его маленькие, глубоко посаженные глазки бегали по строкам, не поднимаясь. Он все называл и называл имена, а люди молчали. Мужчина, отвечающий за безопасность Зоны А, словно бог, решал кому жить, а кому умереть.
– Роза 006, Марк 1985, Джо 1549.
Грега парализовал страх. Он еще сильнее сжал руку сестры, но прежде, чем успел ужаснуться услышанному, раздался прокуренный женский голос:
– Грегор 1601.
Все. Им подписали смертный приговор. Валентин Крокс приказал всем, кто не назван выйти из помещения, пока что мудрые правители их милуют. Ушло около пяти человек. Среди них не было Скотта, Барбары и Криса. А значит, они тоже могли быть где-то здесь. Или они будут вторым заходом, ведь в камерах осталось еще много Сопротивленцев. Страж в красном дал пройти счастливчикам или, наоборот, бедолагам? А затем стеной закрыл проход. Рядом с ним тут же встали еще два Чистильщика.
«Сейчас будет расправа». – Подумал Грег.
– Властью, данной мне, я приговариваю вас… – Валентин поднял ладонь, приготовившись к отмашке.
– Да пошел ты, свинина! – Вдруг заорал кто-то из толпы.
– Спустись к нам, кусок говна, чтобы я мог харкнуть в твою рожу!
– Давай, скотина, спускайся!
– Струсил? Жопу свою бережешь?
Народ начал волноваться. Возмущенная толпа качалась. Мужчины и женщины орали. А Валентин все так же стоял, подняв руку. В него сыпали проклятиями, и лишь по его багровой физиономии было ясно, что проклятия Сопротивленцев задевают его до глубины души.