– Соня? Я думал, ты будешь выглядеть ярче.
– Прости, – я смущенно улыбнулась, но не могла ему объяснить, как пугает меня этот пир во время чумы.
Леня надел мне на руку браслет VIP-гостя и, указывая рукой на вход сказал:
– Я, кажется, уже видел тут Марину и Галю – судя по Фэйсбуку, вы дружите. Уверен, ты встретишь тут много знакомых, это супервечеринка года, поверь мне!
В растерянности от такого скопления народу, неустанно натужно улыбаясь и делая реверансы в своей пышной рваной эльфийской юбке, я высматривала по сторонам подруг. Подождать их я решила в очереди к визажисту, нужно было исправить ситуацию – в конце концов, Леня пригласил меня не для того, чтобы я ходила с кислой миной и портила всем праздник «не ярким гримом». Можно, конечно, выбежать на танцпол, выхватить из рук певицы микрофон и закричать:
– Вампиры, вампиры наступают! – наверное, это будет выглядеть несмешной и банальной шуткой, хотя вызовет улыбки и у настоящих вампиров, и у переодетых. Этот феномен заметила не я, и ему уже сотни лет: люди не видят очевидного, не верят правде, зато охотно впускают в свою жизнь ложь под любой маской.
– Мариша, Мариша! – закричала я, увидев знакомые лица девчонок.
Они вынырнули ко мне из густого, как патока, дыма танцпола, залитого огнями.
– Блин, я вообще не ожидала, что здесь будет тако-о-ое! Я одета, как какая-то девица легкого поведения, а не как эльф, правда? Я даже не ведьма! – Галя виновато улыбалась ярко накрашенным ртом, на щеке у нее была намалевана жирная мушка, а уже пьяные глаза прикрывала вуаль, с прицепленным к ней блестящим пауком.
Мы с Маришей не выдержали и весело расхохотались:
– Галя, забей, к концу вечеринки так будут выглядеть все женщины.
Тут подошла моя очередь, и я уселась перед огромным зеркалом стилиста, увитом фальшивой, как и все вокруг, золотой лепниной. Из зеркала на меня смотрела молодая женщина с высокими скулами, острым вытянутом подбородком и огромными испуганными голубыми глазами, на контрасте с которыми лицо, казалось, еще более худым.
– Та-а-ак, кто у нас тут? – весело протянула яркая ухоженная девушка с перепачканными гримом руками.
– Наверное, я эльф, – тихо пробормотала я. – Не могли бы вы сделать меня поярче?…
Мне нанесли широкую золотую полосу, начинавшуюся у края волос, проходящую по лбу, носу, подбородку и заканчивающуюся где-то под грудью. Немного теней на веки, и глаза стали еще больше напоминать взгляд сказочного персонажа.
– Губы?
– Нет, спасибо, – поблагодарила я, поспешно соскальзывая со стула, сжимая в руке свою винтажную серебряную сумочку и разыскивая взглядом подруг. Мне было неловко, странно, страшно, я бы хотела оказаться дома, подальше от этого гвалта. Или идти темными улицами домой, через Садовое кольцо, по гулким переулкам, встречая лишь редких прохожих. Мне хотелось забыть, что здесь среди этой толпы веселящихся людей могут быть враги, те, кто не веселится и не шутит. Мне хотелось быть такой же, как мои подруги, раствориться в толпе, обмануться. Но правда жгла меня изнутри – я знала то, что я знала.
– Соня, ну что ты такая грустная? – Мариша заглянула мне в глаза, улыбаясь. – Невозможно уже с тобой в люди выходить – пока не напьешься, как неживая!
– Главное, чтобы от меня трупом не несло. Не несет? – попытка пошутить выглядела жалко. Одним словом, мне ничего не оставалось, как напиться.
И мы напились. Я помню, как мы лежали во внутреннем дворике на лавке, покрытой расписным ковром, Галя облокотилась на подушки, а мы с Маришей лежали головами у нее на коленях. Я курила, и уже чувствовала, как надо мной кружат вертолеты, а к горлу подкатывала тошнота. «Хорошо бы освежиться, – подумала я. – Вот если я сейчас дойду до туалета, то смогу умыться, и меня отпустит. Но до туалета я не дойду». И тут я пьяно засмеялась.