– Беклемишев, ты, конечно, молодец, что вызвался участвовать в турнире по пионерболу, но из-за тебя команду чуть не дисквалифицировали, – строго сказала Елена Ивановна.
– Чего это? – возмущенно вскинулся Бекля.
– Как чего? А кто мяч об землю лупасил, когда что-то не по-твоему было? А кто всю площадку вокруг себя заплевал?
– У меня в горле пересохло.
– Это не повод был так себя вести!
– А чего он им подсуживал!
– Кто? – удивилась вожатая.
– Кто-кто! Зайцев!
Тася и Леля переглянулись.
– Беклемишев, не думаю, что Руслан Максимович допустил бы что-то подобное, – отчитала Беклю Елена Ивановна.
Он насупился и замолчал.
– Ладно, ребята, расходимся по комнатам.
Тася с Лелей чуть замешкались. Бекля тоже не спешил уходить.
– Нашла с кем обжиматься! – сердито бросил он Тасе.
– Чего?! – опешила она от заявления.
– Того! Видел я, как ты с Зайцевым на дискотеке обжимались, а он, между прочим, чуть нам игру не запорол!
– Ты с ума сошел? Когда это я с ним обжималась?! Мы всего один танец станцевали! И это вообще не твое дело!
– Дура ты! – в сердцах бросил Бекля и пошел в свою комнату.
– Сам ты дурак! – бросила ему вслед Тася.
– Нет, ну ты видела? Он совсем обалдел что ли? – возмущенно обратилась Тася к Леле.
Та только пожала плечами:
– Не расстраивайся. Это ж Бекля. Пойдем лучше спать, я с ног валюсь.
– Да, я тоже, – согласилась Тася и еще раз обиженно глянула в сторону комнаты, где скрылся Бекля, – А я его еще другом считала...
– Беклю? – удивилась Леля.
– Ну, может, не другом, но приятелем.
– Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, – философски прокомментировала Леля.
– Что ты имеешь в виду?
– Да, так, ничего. Пойдем, а то свет потушат, в темноте потом пока дойдешь до кровати, все ноги в синяках.
Подруги поспешили к себе в комнату. Там соседки уже лежали на своих местах. Но когда выключили свет, спать никто и не думал.
– Ой, девочки! Я спать вообще не хочу! Давайте поболтаем, – предложила Дворецкая.
– О чем? – зевнула Полякова.
– Ну, так, о чем-нибудь, – слышно было, что Саша Дворецкая улыбается.
– Саш, а давай ты расскажешь? – обратилась Аллочка к Дворецкой.
– Что расскажу? – удивилась Саша.
– Ну, это ж не мы с Колькой Никитиным за кустом целовались.
Саша нисколько не обиделась. Ей, видимо, и вправду хотелось поделиться эмоциями.
– Коля в моей школе учится, в параллельном классе. Он мне давно нравится, но я даже не думала, что тоже ему нравлюсь.
– Понятно. Тили-тили-тесто жених и невеста, – прокомментировала Алла.
– Ай, Аллка, ну что ты как в яслях, – ответила Дворецкая.
– Саш, расскажи, как это – целоваться? – подняла голову с подушки Леля.
– Ну... Не знаю как сказать...
– Мокро? – вставила Полякова.
– Почему мокро? – не поняла Дворецкая.
– Ну, слюни, язык...
– Фуу... – встряла Аллочка.
– Да какой язык? Мы в губы только легонько. Колька сам волновался, я чувствовала.
– То есть он тоже до тебя ни разу не целовался? – любопытствовала Аллочка.
– Я, конечно, не спрашивала, но, думаю, нет.
– Саш, а тебе понравилось? – задала главный вопрос Тася.
– Очень. У меня как будто тело стало легким-легким и в груди так тепло...
Девчонки задумались. Первый поцелуй, о котором рассказала Саша, разбередил мысли о самом сокровенном. Почти каждая девочка хранила в сердце секрет, которым не принято было делиться. Первая любовь у кого-то только-только разгоралась, а у кого-то уже тлела едва заметными углями.
– Я тоже помню, как с мальчиком целовалась. Давно это было... – по-стариковски вздохнула Аллочка.
Все были заинтригованы признанием.
– Давно – это в прошлом году что ли? – спросила Дворецкая.
– Не, лет 9 назад, – призналась Алла.
– Чего?..
– Сколько?..
Девчонки были в недоумении.
– Да, в детском саду друг у меня был, Сашка Милованов. Мы с ним везде вместе ходили, за ручку даже. Договорились, что поженимся. Однажды в туалете целовались. Ну, как, целовались – он меня в губы клюнет, потом я его... – Алла замолчала.
– А потом что было? – спросила Леля.
– Да, что-что... Нянечка нас застукала, тряпкой половой по жопам надавала.
Девчонки засмеялись.
– Да не, я про Сашку этого – дальше что было? Вы сейчас общаетесь?
– Нет, его родителей почти сразу потом перевели куда-то. Они военные, – Алла вздохнула и замолчала.
– Любви все возрасты покорны! – сделала философское заключение Полякова.
– А у нас во дворе пэтэушницы как-то рассказывали, что в губы целуются только школьники. А по-настоящему с языком надо. Представлять, что ты помидор ешь, – поделилась Леля.
– По-моему, дуры твои пэтэушницы, – вставила Дворецкая.